Старшая школа Йокай 2
- Автор: Кемпф Станислав
- Серия: Старшая школа Йокай #2
- Язык: русский
- Жанр: Попаданец
Электронная книга - «Старшая школа Йокай 2». Краткое содержание книги:
— Не пропускай слова, чиста, как ночь, бумага, едва штормит, едва в нас теплится отвага. Шумит Гвадалквивир, вращаются созвездья. Уже написан мир, и мы читаем бездну, — кинула ему первая гарпия, злобно махнув черным крылом.
Уэно не выдержала и встала перед деревом в позу чтеца.
Когда-то бывали фениксы здесь,
Теперь — терраса пуста,
И только река, как прежде, течет,
Стремительна и чиста.
И возле дворца, что был знаменит,
Тропинка видна едва.
И там, где гремели всю ночь пиры, —
Курганы, цветы, трава.
И речной поток у подножья гор
Проносится, полный сил,
Здесь остров Белой Цапли его
Надвое разделил.
Я знаю, что солнце могут закрыть
Плывущие облака:
Давно уж Чанъаня не вижу я —
И гложет меня тоска.
Светлоперая гарпия разразилась бурными аплодисментами. Кицунэ умудрилась впечатлить ее. Да и меня, если честно.
Рыжая, закатив глаза под надбровные дуги, долго соображала, что еще можно вкинуть в битву цитат и контекста. Вдруг ее озарило.
Французский знаете.
Делите.
Множите.
Склоняете чудно.
Ну и склоняйте!
Скажите —
а с домом спеться
можете?
Язык трамвайский вы понимаете?
Птенец человечий
чуть только вывелся —
за книжки рукой,
за тетрадные дести.
А я обучался азбуке с вывесок,
листая страницы железа и жести.
Землю возьмут,
обкорнав,
ободрав ее, —
учат.
И вся она — с крохотный глобус.
А я
боками учил географию, —
недаром же
наземь
ночёвкой хлопаюсь!
Зааплодировали все, кроме лежащей Томоко и меня.
Мне же начинало надоедать. Изобразительное искусство меня мало впечатляло, но на него хотя бы можно было посмотреть. Мужчины, любящие глазами, и вот это всё. Стихотворное искусство казалось уж совсем тоскливым. Скучать от него я начинал довольно быстро. Вот прозу я ценил…
— Эй!
Все обернулись ко мне.
— Совесть имейте. Ваша битва отсылок, скрытых смыслов и метафорического контекста достала. Помимо этого, здесь ноль полезной информации.
Гарпии пригорюнились.
— Ну ваше темнейшество! — взмолилась рыжая. — Что же нам делать?
— Снизьте уровень до пирожков! — нахмурившись, повелел я.
Недзуми начал довольно скалиться.
— А ты что девушек обижаешь? — накинулся на него я. — А ну выдал хокку собственного сочинения! Быстро!
Он наморщил лоб.
Далеко домой.
Вернусь на Фудзияму -
Тогда напишу.
Темная гарпия впала в прострацию. Из-под ее опухших век выкатилась крупная слеза.
— Так, а ты что расклеилась? — я напустился и на нее. — Тебе есть где жить и с кем читать стихи! Быстро приведи себя в порядок!
— Тоже хокку, господин? — она вытерла слезу перышком.
— Нет, тебе пирожок!
Она задумалась.
— А, знаю.
а если правда мир театр вдруг
то можно мне другую роль
и посмотреть вообще сценарий
и получить бы гонорар
Закончив пирожок, она разревелась с утроенной силой. Белоперая гарпия, сидевшая на той же ветке, бросилась ее утешать. Рыжая не выдержала:
— Ну, какие итоги?
— Зуб даю, ничья, — я развел руками.
— А вы что хотели-то? — задала она самый резонный вопрос.
— Да мы просто мимо шли… — я больше не нашелся, что ответить.
— Ну так и шли бы…
Томоко очнулась. Я помог ей встать. Чувствуя себя героями плохого анекдота, мы оставили гарпий, перешли поляну и продолжили дорогу.
— Костя, а что это вообще было? — Уэно сдалась после десяти минут молчания.
Я вышел из размышлений о судьбах мира.
— Да всё просто. Это русские гарпии.
— И ты им явно знаком, — продолжила она.
— Да я тут всем блин знаком, куда ни плюнь. Короче, есть у нас, если верить рассказам, три гарпии. Гамаюн — птица вещая. Это та курица, которая с рыжими перьями, внизу топталась. Она байки травит. Алконост — птица счастия, с белым пером. Если услышишь, как она поет — хороший знак. А есть Сирин, птица темная. Она не то чтобы злобная, просто когда целыми днями и ночами рыдаешь о судьбах мира и о том, как всё плохо и все умрут, доброй в принципе не будешь. Одичали они совсем, к людям не выходят, вот и устраивают поэтические сражения от безделья.