Электронная книга - «Сосед сверху, сосед снизу». Краткое содержание книги:
Нет, не Эмиль. Змей. Я таки его накликала, если это можно сделать пространными размышлениями.
— Настя, я видел, что ты уже встала, — раздается мне из-за двери, когда я медлю, размышляя, хочу ли я видеть его так рано, — открывай, а то в следующий твой забег я к тебе присоединюсь. Я пришел обсудить сегодняшнюю репетицию.
— Ты — шантажист, — с этими словами я открываю ему дверь и уношусь на кухню, к матбухе.
— А у тебя пахнет едой, — Змей хищно втягивает носом воздух и является за мной следом, — причем чрезвычайно аппетитно.
— Если будешь вести себя прилично, я могу с тобой даже поделиться, — обещаю я, с досадой отмечая, что по привычке нашинковала овощей на двойную порцию.
— Давай какое-нибудь другое условие, ягодка, а то я умру от голода, — именно с этими словами Змей и прихватывает своей наглой лапой мою… Ну в общем да, он хватает меня за задницу.
Это такая вариация на тему «доброго утра» в его исполнении?
— Эй! — я резко разворачиваюсь и тыкаю итальянца в грудь указательным пальцем. — Еще один раз так сделаешь, и придется тебе учиться танцевать с отрубленной рукой, понял?
Он сегодня все так же хорош, и светлая майка выигрышно подчеркивает все выходные рельефы его бицепсов не меньше черной.
Не такой массивный как Эмиль, но тут бесполезно сравнивать. Мужская сексуальность ведь заключается не в объеме бицепса. В случае Змея — кажется, у него даже запах пота возбуждающий.
— Какая ты сегодня сердитая, вишенка, — Эрик строит покаянные глазки, но верить ему у меня не получается, — это, наверное, потому, что ты голодная? Я принес тебе чернику, между прочим.
Чернику я не видела. Не обратила внимание. Сейчас обратила — фыркнула, потому что все-таки это садовая голубика — «как можно не понимать разницы» (с) жена кулинарного блогера. Но… Очень неплохо, отказываться не буду.
Что-то же мне положено за моральный ущерб?
— Сердитая я потому, что кое-кто мне ночью спать не давал, — огрызаюсь я недовольно и снова отворачиваюсь к своей шакшуке, чтобы вбить, наконец, яйца в соус, — менее голосистую бабу найти было сложно?
— Ты меня ревнуешь? — тут же оживляется Эрик, будто и не услышав основной моей претензии. — Злишься, что это была не ты?
— Вот еще, — к моим щекам приливает кровь, — имей кого хочешь, мне без разницы.
Он ведь не может знать, что я… Обдумывала… До того как услышала чьи-то сладкие стоны из-за его двери. Как качественно он все-таки работал, через двойную дверь слышно было.
Завидно ли мне? Нет! Нет, я сказала!!!
Я выключаю конфорку, накрываю сковородку крышкой, чтобы шакшука дошла, и желток у яйца схватился за счет скопившегося под крышкой пара. Разворачиваюсь к столу, чтобы взять с него заварочный чайник и… Нос к носу сталкиваюсь со стоящим позади меня Эриком.
Язык аж отнимается от того, как голодно он на меня смотрит. Будто и не трахался всю ночь напролет.
— А вот я тебя ревную, вишенка, — негромко произносит он, пока я торопливо отворачиваюсь обратно.
— С чего бы? — рассеянно бормочу я, пытаясь привести в порядок мысли. Да, он красивый, это не откровение. И временами заглядывая в профиль Змея в инстаграме я с любопытством на него таращилась, как на красивого мальчика, с которым я когда-то вращалась в одной вселенной. Красивый и недоступный, почему не полюбоваться? Но в одной кухне со мной — он становится каким-то запредельным. А ведь мне надо помнить, что он — мудак, затеявший это пари на меня.
— Ты была с Эмилем, — Эрик говорит вроде бы мягко, но в то же время — есть ощущение, что мне за шиворот сбегает ледяная вода, — ты была с Эмилем, и я схожу с ума от одной только мысли, что ты ему позволяла. Что он к тебе прикасался!
Он знает. От одной только мысли об этом меня будто кипятком окатывает.
Неужели я настолько громко стонала вчера?
Или Эмиль уже успел поделиться? Когда они успели? Автосинхронизация?
Признаться, я вчера, выставив его на лестничную площадку, усвистела на балкон и сидела там, заткнув себе уши наушниками, чтобы не искуситься, если он вдруг начнет звонить и проситься обратно.
Мне и вытолкать-то этого медведя удалось только за счет его удивления.
— Ну, теперь у тебя есть повод оставить меня в покое, — я все-таки достаю две плоские тарелки под шакшуку. Интересно, что бы я делала, если бы Алинка не оставила мне посуду? Тырила бы из Назаровской кухни утварь, прикрываясь мраком ночи?
Ну, а чего — это ж я её закупала, между прочим. И закупала, и выбирала, и деньги на неё выискивала, как в семейном бюджете, а позже — и в бюджете фирмы.
— Ах, вишенка, какая же ты наивная, — ухмыляется Змей, а сам встает со мной рядышком, чтобы вымыть принесенную с собой чернику, — разве был бы смысл в пари, если бы я сдавался так быстро?