Легенда о Кудеяре [litres]

– Этого быть не может, чтоб с таким документом в государственное заведение допускаться. А вдруг вы международный террорист?

И не пустили.

Тогда Коля, совсем огрустневший, вернулся в сараюшку, пожевал задаром хлеба и отправился к попу, затруднение излагать. Так, мол, и так, говорит, летописность моя прозябает, и потомкам это во вред, а вот теперь хочу старину доподлинно установить и в праотцах Черного монаха сыскать, только с документом опять претыкание выходит. А поп ему отвечает, что эта беда не беда, и печаль эта вовсе не печаль, а делу помочь можно. И ведет Колю в подвал церкви, подклет по-тамошнему, церковному, да там дверцу отпирает и показывает архивное складилище. А там горы старинных газет, в пачки сшитых, желтых и хрустких, а где и во мху плесневом.

– Вот, – говорит, – осталось от библиотекарного заведения, а оное заведение в храме Божием завелось, когда открыли борьбу с религиозными предрассудками. Соорудили себе избу-читальню, называлось – домпросвет. А насчет чего тут просвещали, в сих исторических листках прочтешь, – говорит и рукой желтые горы обводит. – Необыкновенная усмешка судьбы.

Сказав так, поп ушел, а Коля перетащил одну гору к себе в сараюшку и стал читать. А там – вся кудеярская история от водворения кровососной власти, еще когда город был не город, а село Кудеяровка с монастырем и деревнями окрест. И как та кровососная власть вконец утвердилась, то монахов поразогнала, а в монастыре трудовую перевоспитательность для лихих голов устроила. Только они недолго перевоспитывались, тоже их разогнали, а в монастыре сделали коммуну для юных кровососцев. Но и эти недолго были, не понравилось чего-то. Монастырь в безлюдство впал, потому как тайные и секретные лаборатории в нем решили уже не обосновывать, а ковать Щит Родины в другом месте. Потом к монастырю кудеярцы присмотрелись да стали от него кирпичи отколупывать. Из тех кирпичей знатных, без износу, у нас много чего соорудили, и на личную нужду, и на общественную. А на общественную – водокачка уже сколько лет стоит, не падает, и котельная еще крепкая, и другое что, чему название забылось и внутри давно ничего нет, а стены все никак не обвалятся.

В каждой газете непременно было описание борьбы с религиозными предрассудками. Коля от того диву давался и душой обмирал. Потом принес из подвала другую гору и опять дивился да обмирал. А за неделю перетаскал в сараюшку и обратно весь подвал, и чувствами впал в неустойчивость от беспрестанного обмирания. Да все-таки вызнал, что в монастыре прежде святые мощи почивали, а как кровососная власть пришла, так мощи из подземных пещер выгребли, часть в музей сдали, а часть в озеро скинули. А монахов вывели и из ружей постреляли, и обратно в святое озеро бросили для осквернения отеческой веры.

В последней горе Коля главное нашел. Сыскал ругательную статеицу, а там прописано о слухах в населении про монаха на воде, ходил-де по озеру и не утоп, а наобратно, ушел тем путем от расстрельщиков. Но это все от невежества и темной народной забитости, говорилось в статеице, а был то всеобщий обман зрения и редкое явление природы. А в доказательство того, дальше говорилось, записан достоверный факт, что монаха не стали преследовать как обманное явление природы, а если б то было не явление, монаха непременно бы израсходовали.