Потому что ты любишь ненавидеть меня: 13 злодейских сказок [Антология]

– Слишком занята в библиотеке? – спросила она.

– Что-то вроде этого, – отозвалась Сигрид, стреляя взглядом в Томаса.

– Ну, послушай, документы на свободное место в офисе канцлера Дюамеля надо подать до следующей пятницы. Я не хочу быть занозой в заднице, но это вакансия в его офисе, я имею в виду, в его собственном офисе, и...

Когда Аннабель заворковала насчет того, какая удача – собственноручно разбирать заметки канцлера, огоньки затанцевали на краю зрения Сигрид, аморфные сверкающие фигуры закружились вокруг лица Бейтс. В один миг они распались на множество крохотных звезд, а те сложились в незнакомые созвездия.

Магия Томаса иногда действовала таким образом, особенно когда он хотел показать Сигрид нечто красивое, или когда не мог справиться с заклинанием.

Огоньки сформировали гало вокруг Аннабель, а затем повисли кольцом на ее шее.

Воздействие на облик или разум другой ведьмы было позволено только студентам, получившим диплом чародея, это колдовство не поощрялось, не одобрялось почти никем на уровне университета. Но Томас показывал Сигрид особую магию с первого курса.

Сигрид никогда не говорила об этом Аннабель или еще кому-либо; она и Томас старались изо всех сил, чтобы укрыть пределы собственных сил, и иногда Сигрид беспокоилась, что ее приятель скрывает их уж слишком хорошо. Томас был почти невидим для однокурсников и не водил настоящей дружбы ни с кем, кроме нее самой.

Иногда Сигрид хотела, чтобы они могли показать всю красоту магии Томаса целому свету. Но в конечном итоге поступала так, как нужно: держала при себе все, что знала об особенностях Томаса.

Он потер глаза, зевнул, и звездочки вокруг Аннабель растворились.

– Сиг? Эй? – та подняла бровь.

Сигрид моргнула, изгоняя посторонние мысли:

– Извини.

Аннабель улыбнулась, встрянула головой.

– Ты таращилась в никуда целых десять секунд. Рекорд, – она кивнула на груду бумаг позади Сигрид. – Ты как, уже заполнила все документы?

– Ну, ты знаешь... – Сигрид взяла лист, половина которого выглядела помятой. – Все получилось.

– Прекрасно, – сказала Аннабель сухо. – Я вспомню этот момент, когда тебя возьмут на то место, которого ты хочешь, как обычно, – она шагнула обратно через порог. – Дай мне знать, когда это случится.

И Бейтс зашагала прочь по коридору, а Сигрид подошла к двери и глянула подруге вслед.

– Если тебе нужны доказательства, что магия деградирует, то глянь на Аннабель, – буркнул Томас. – Она не в состоянии наколдовать даже чувство направления.

Сигрид бросила в него ручкой:

– Молчи уже, мерзкий элитарист!

Томас шлепнул по ручке, отправив ее в полет, та зацепила лежащую на полке колоду карт Таро. Вручную раскрашенные картонки закружились в воздухе: Императрица, Валет Жезлов, Дурак, Смерть.

Сигрид устроилась на кровати, сдвинув подушки так, чтобы оказаться рядом с Томасом. Подсунула свои ноги под его и обняла так, что они образовали теплый комфортабельный клубок.

Магия имеет собственное тепло, разновидность сияния, что остается на некоторое время после того, как заклинание брошено. Томас излучал подобный жар постоянно. Листья кхата, которые он непрерывно жевал, заставляли его слабо пахнуть лакрицей. Вместе эти две вещи создавали для Сигрид ощущение дома.