Искусство кройки и житья. История искусства в газете, 1994–2019
- Автор: Долинина Кира
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814581
- Жанр: Искусство и дизайн
Электронная книга - «Искусство кройки и житья. История искусства в газете, 1994–2019». Краткое содержание книги:
За столь музейной по сути экспозицией стоит история семьи Николая II, самой судьбой снабженная всеми обязательными атрибутами «семьи из романа». История любви будущего императора к немецкой принцессе, смерть Александра III и сразу же за этим последовавшие венчание и коронация наследника, столь явно не приспособленного нести бремя власти, дочери-красавицы, рождение долгожданного наследника и его тяжелая болезнь, непомерное влияние императрицы на мужа, Распутин, трагический конец – все это неизбежный и обязательный подтекст всех, даже самых нейтральных, экспонатов выставки. За умильными рассказами о частной жизни царской семьи, за трогательными костюмчиками и игрушками наследника, за излюбленной всеми эрмитажниками собственноручной Николая II надписи алмазом на одном из стекол второго этажа Зимнего дворца Nicky 1902 looking at the Hussars 17 March («Ники 1902, глядя на гусар 17 марта») – за всеми забавными подробностями неожиданно исчезает подлинная история страны.
Впрочем, Эрмитаж предпринял попытку показать всего лишь декоративную оболочку дворцовой жизни, сделав отчасти вид, что ни прошлая, ни нынешняя политическая конъюнктуры его не занимают. Отвернуться от истории вполне удалось, а вот передать «красоту ушедшего» – нет. Столь тщательно реконструируемый образ николаевского времени оказался пошловатым и тяжелым, перенасыщенным деталями, в нем мало изящества, еще меньше блеска, в нем усталость и бессилие.
Девятого ноября Санкт-Петербург стал свидетелем переезда одного из самых больших в мире конных монументов на новое место (ил. 13). Когда-то встречавший гостей столицы на Знаменской площади у Московского (бывшего Николаевского) вокзала и пятьдесят три года простоявший во внутреннем дворе Русского музея памятник императору Александру III работы Паоло Трубецкого установлен теперь на постамент у Мраморного дворца. Там он останется до тех пор, пока не будет решен вопрос о возвращении его на историческое место.
Редкий город так лелеет идею своей исключительности, как Санкт-Петербург. А в петербургском мифе едва ли не первое место занимают конные памятники. И числом, и почти культовой значимостью они во многом определяют образ города. Особенно два из них: легендарный «Медный всадник» и монумент Александра III работы Паоло Трубецкого, явный художественный антипод творения Фальконе.
Как только этот памятник был представлен для обозрения, о нем поспешили высказаться все: славянофилы и западники, русские патриоты и еврейские националисты, военные и штатские, вдовствующая императрица и сам император Николай II.
Только принципиально аполитичный и столь несведущий в тонкостях текущего момента человек, как Паоло Трубецкой, мог нечаянно спровоцировать такую бурную дискуссию. Конечно, привычные в небольших бронзовых портретах приемы скульптора не могли не стать определяющими и в такой огромной работе. И конечно, Трубецкой не мог не сознавать степень гротескности своего творения.
Теперь мы можем лишь гадать, хотел ли скульптор, чтобы у него получилась такая откровенная сатира. Вряд ли. Но как бы то ни было, суть разногласий по поводу нового монумента, изложенная и Василием Розановым, и Александром Бенуа, и даже в энциклопедии Брокгауза и Эфрона, сводилась не столько к художественной оценке памятника, сколько к трактовке образа самого императора. Язвительные высказывания и почти оскорбительные куплеты (среди которых «стоит комод, на комоде бегемот» – еще самое безобидное) повторялись из поколения в поколение даже тогда, когда сам памятник был убран подальше от глаз.
Бурная дискуссия возникла неспроста – она ознаменовала начало столь же бурной и непростой судьбы монумента. Простояв до 1937 года «под сенью» четверостишия Демьяна Бедного, где памятник обзывался «пугалом», бронзовый Александр III был все-таки отправлен в ссылку (хотя подворье Русского музея – место, безусловно, почетное, с оживленным перекрестьем всех путей у Московского вокзала его все-таки не сравнить).