В дни мировой войны. Мемуары министра иностранных дел Австро-Венгрии [litres]

Румыны, в общем, мало интересуются спортом и избегают физической усталости. При первой возможности они уезжают в Париж или на Ривьеру. Эта тяга к путешествиям у них так сильна, даже несмотря на уплату довольно тяжелого налога. Поэтому был выпущен особый закон, принуждающий всякого румына прожить часть года у себя на родине. Крестьянское население здесь живет в ужасной нищете и представляет собою резкую противоположность многим почти неслыханно богатым боярам. Несмотря на то что в смысле культурности румынский крестьянин чрезвычайно отстал, класс этот трудолюбивый, тихий и покорный своей судьбе. Нетребовательность его буквально умилительна и является резким контрастом по сравнению с роскошью высших классов.

Светские отношения высших десяти тысяч осложнены тем, что со времени уничтожения дворянства вопрос о титуле имеет такое значение, как нигде в мире. Почти все члены высшего общества приписывают себе какой-нибудь дворянский титул, выдумывают ему соответствующую генеалогию и обижаются, если какой-нибудь иностранец оказывается недостаточно осведомленным в этой науке. В общем, вернее всего будет называть каждого из них «шоп prince». Помимо того, бесконечные разводы и повторные браки очень затрудняют иностранцу усвоение внутренней связи бухарестского общества. Почти каждая дама разводилась, а затем выходила замуж по крайней мере один раз; отсюда вытекает, с одной стороны, так много сложных родственных отношений, а с другой стороны – такое громадное количество скверных личных отношений, что нет ничего труднее, как пригласить двадцать румын, а тем более румынок, не оскорбив при этом кого-нибудь из них.

При старом режиме младшим членам посольства вменялось в обязанность показать зачатки своего дипломатического таланта ловким составлением списка приглашенных, в котором всякие подводные рифы были бы избегнуты. Но так как вопрос «местничества» принимается в Румынии весьма серьезно, а между тем не упорядочен нисколько, то почти каждая дама претендует на первое место, и верное «размещение» гостей также требует высоких дипломатических дарований. В Бухаресте имелось с десяток дам, которые вообще принимали приглашение только в том случае, когда были заранее уверены, что их посадят на первое место.

Мой предшественник разрезал этот гордиев узел тем, что велел сервировать обед на многочисленных маленьких столиках и таким образом создавал много «первых мест», но даже и таким путем ему не удавалось удовлетворить все честолюбия.