В дни мировой войны. Мемуары министра иностранных дел Австро-Венгрии [litres]

Со светской точки зрения год, проведенный мною в Румынии перед войной, был довольно приятным. Отношения австро-венгерского посланника как ко двору, так и к многочисленным боярам были весьма дружелюбны и сердечны, и никто тогда не поверил бы, какие потоки ненависти скоро хлынут к австро-венгерским границам.

Когда началась война, светская жизнь также изменилась, как видно из следующего примера. В Бухаресте жил один обер-лейтенант, принц Стурдза, известный своей экзальтацией и фанатизмом, он был органическим и смертельным врагом Австро-Венгрии. Я лично его не знал, и у нас с ним не было ничего общего, но несмотря на это, он в один прекрасный день начал газетную кампанию против меня как представителя двуединой монархии. Так как я, разумеется, не реагировал на его статьи, то он написал мне в газете «Адверул» открытое письмо, в котором заявлял, «что при первом удобном случае он даст мне публичную пощечину». Я телеграфировал Берхтольду и просил у императора разрешения вызвать этого человека на дуэль – так как он был офицером и, следовательно, по нашим понятиям от него можно было требовать сатисфакции. Император Франц-Иосиф велел передать мне, что совершенно недопустимо, чтобы посланник дрался на дуэли в стране, где царят готтентотские нравы, и просил меня обжаловать это дело перед румынским правительством. Я тогда пошел к Братиану, но он сказал, что ничего сделать не может. По законам и обычаям страны иностранный посланник беззащитен против подобных оскорблений. Если бы Стурдза привел свои угрозы в исполнение, его бы арестовали, но до тех пор немыслимо ничего предпринимать.

На это я заявил Братиану, что раз дело обстоит так, то я буду всегда впредь выходить с револьвером и пристрелю Стурдзу, если он меня только тронет; раз живешь в стране с дикими нравами, то и самому приходится действовать в таком же духе. Затем я дал знать обер-лейтенанту, что я буду обедать в гостинице «Бульвар» ежедневно ровно в час дня. Ему предоставлялось прийти туда за своей пулей.

Когда я затем увиделся с императором Францем-Иосифом, то он осведомился о дальнейшем развитии дела, и я рассказал ему о своем разговоре с Братиану и своем твердом решении постоять за себя. Император ответил: «Вы совершенно правы. Застрелите его, если он только до вас дотронется».