Уплывающий сад
- Автор: Финк Ида
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Текст
- ISBN: 978-5-7516-1529-1
- Переводчик: М. Н. Алексеева
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Уплывающий сад». Краткое содержание книги:
Вся ее лаконичная, полностью лишенная как пафоса, так и демонстративного изображения жестокости, проза связана с темой Холокоста. Собранные в книге «Уплывающий сад» короткие истории так или иначе отсылают к рассказу, который дал имя всему сборнику: пропасти между эпохой до Холокоста и последующей историей человечества и конкретных людей.
— Как ты можешь, Аделя… Как тебе не стыдно… Аделя…
— Дурочка! Какая же ты дурочка! — засмеялась та и приблизила свое лицо к поверхности зеркала, словно хотела лучше себя разглядеть.
— Это моя первая любовь. Первая и единственная. — Она улыбнулась своему лицу.
Увидев растянутые в улыбке, полные и влажные губы Адели, Нися внезапно почувствовала боль и закрыла глаза.
— Я все знаю, дурочка… — продолжала Аделя. — У меня тоже освободились кровати… Все, все знаю. И ничего не хочу знать. — Она наклонилась над той, что стояла перед ней на коленях, и со спокойствием человека, убежденного в своей правоте, мягко добавила: — Делай свое дело, Нися, и не переживай.
— Скажи мне, — шепнула та, что смиренно стояла на коленях, — скажи, разве это возможно… ты… счастлива?
Увидев блеск в глазах и сияние лица, подтверждавшие это предположение, непостижимое и жестокое, Нися-портниха, пораженная до глубины души, громко и отчаянно зарыдала.
Успокоившись, она укоротила платье Адели быстрыми, ловкими движениями огрубевших от лопаты рук и перевела взгляд на зеркало, чтобы посмотреть на результаты своей работы.
На желтое озеро опустилась ночь, вода стала черной, темная бездна поглотила Аделю и ее счастье.
Черная бестия
Czarna bestia
Пер. Ю. Русанова
Я еще стоял на пороге, придерживая ручку двери, когда встретил его взгляд. Сначала я никого не заметил, кроме него, — он поглотил все мое внимание. Смотрел настороженно, враждебно. Враждебность этого взгляда я принял за дурной знак. «Плохо, — подумал я, не сводя с него глаз, — старик меня не возьмет». Думал так, а сам громко сказал: «Бог в помощь!» Ведь я знал, что старик в избе, что он сидит за столом, дым трубки разъедал мне глаза — я знал это, хоть и не видел его. «Во веки веков», — прозвучало басом. Лишь тогда я оторвал взгляд от сидящей у печки большой туши и посмотрел на хозяина. Он был маленький, костлявый, с кустистыми бровями. Матильда описала его точно, не забыла даже о бородавке на щеке, отвратительной, волосатой, и об усах, кончики которых были седыми и курчавились. Это он, дядя Матильды. Так что я громко сказал, что от племянницы из Добровки, пришел с просьбой приютить меня на неделю-другую. После этих слов воцарилась тишина, старик как воды в рот набрал, слышно было только сопение этой черной бестии, на которую я и взглянуть боялся. И ветка стучала в окно, а за окном была темная холодная ночь. Я снял со спины вещевой мешок и, чувствуя в ногах огромную усталость, сел, не спросясь, на лавку у дверей. Пес громко облизнулся — это прозвучало, как позволение, я облегченно вздохнул.
— Ох и плутовка эта Тильда! Не знал, что она евреев прячет, — рассмеялся старик.
Определение, которое он использовал, говоря о племяннице, было так же неуместно, как и смех, сопровождавший эти слова. Каждый, кто хоть раз видел Матильду, учительницу пенсионного возраста, высокую, серьезную, возмутился бы вместе со мной. Плутовка? Он что, издевается?
— Долго вы у нее?
— Полгода.
— А сейчас… Что-то случилось, что она вас ко мне отправила?
— Боится обыска. Просит на неделю-другую…
— Письмо не дала?
— Я не хотел, чтобы его у меня нашли…
— Что правда, то правда. Вы пешком шли?
— Пешком.
— Далековато… и что? Никто вас не схватил?
— Проскочил. Но очень боялся.
— Еще бы, на вашем месте я бы тоже боялся. Я вообще боязливый.
— Матильда говорила, что вы не откажете…
— Не откажу? Это почему же? Матильда всегда все лучше всех знает. Не откажете… а вот и откажу…
Он пререкался с ней, а не со мной, и это звучало негрозно. Потом серьезно сказал:
— Не могу.
Он произнес это с каким-то сожалением, ласково. Я понял, что он боится, и встал с лавки. Пес, эта черная бестия, лежавшая под столом, вскочил. Не знаю, какой он был породы, наверное какая-то помесь — тяжелый, массивный, похожий на волка. Он вышел из угла на середину избы, обнюхал мои ноги и тихо зарычал. «Этот бы меня сдал, — подумал я, — эта бестия бы меня выдала…» Я потянулся за лежащим на полу вещевым мешком, закинул его на плечо. Куда теперь идти, я понятия не имел…
— Погоди, погоди, — сказал старик, — без ужина не отпущу.
Он ненадолго задумался, потом закрыл дверь на щеколду и завесил окно одеялом.
— Сегодня вы переночуете у меня. Но только сегодня.
Поздним вечером он отвел меня на чердак. Стоял в сенях и светил фонарем, а я карабкался по узкой полугнилой лестнице. Я был уже наверху и уже собирался залезть в квадратный проем, из которого шел сильный удушливый запах сена, когда обернулся и посмотрел вниз. Внизу стоял пес и, подняв голову, следил за мной.