Жар под кожей

— Спасибо.

— Вы полицию вызывать будете?

— Нет.

Я стараюсь разлепить веки, но ничего не получается. Хочется спать, голова кружится, но уже не тошнит. В нос ударяет запах лекарств, впрочем, я и так знаю, что в больнице. Глупо было полагать, что Руслан оставит меня дома в том виде, в котором я была.

Я слышу стук двери, а после какой-то скрип. Моей руки касается мужская рука, и я невольно дергаюсь.

— Это я, Аня.

Руслан. Чувствую, как слезы скапливаются в глазах и стекают к ушам. Не знаю почему плачу: потому что все позади или потому что все только начинается. Я не верю, что это конец. Теперь не верю. Ваня не оставит меня. Страх сковывает, я не могу произнести и слова.

Открыв глаза, тут же их закрываю. Слишком больно смотреть на яркий свет.

— Если тебе не будет хуже, я заберу тебя домой, — уверенно произносит Руслан. — С тобой больше ничего не случится, обещаю.

Он едва ощутимо сжимает мою руку, но я слышу скрип кровати под его ладонью. Он напряжен, возможно, разозлен.

Мне хочется спросить, в порядке ли Ваня. Срать я хотела на его состояние, лишь бы он был жив, иначе из-за меня Руслан получит срок. А этого я точно не хочу. Я и так переживаю за то, что Ваня может устроить.

— Я подключу одного человека, он разведет вас и нужно будет добиться, чтобы этому уроду выдали документ о том, что он не может к тебе приближаться.

— Я хочу снять побои, — произношу осипшим неживым голосом.

— Аня.

— Я хочу, Руслан, документ должен быть у меня на руках. Он не будет сидеть, понимаешь. Он подаст заявление, и мы должны доказать, что ты невиновен.

— Все будет в порядке.

— Руслан, пожалуйста.

Я знаю, что все это непросто, что придется рассказывать следователю о том, что произошло и, возможно, так мы ускорим расправу над Русланом, но зато у нас будет защита. У Вани друг работает в прокуратуре, я боюсь, что он подключит его и тогда у нас не останется ни аргументов, ни возможностей, ничего.

Руслан тяжело дышит, я даже не могу посмотреть досталось ли ему, хотя предполагаю, что нет. Он слишком четко наносил удар за ударом. Правда, сама я не могу похвастаться тем же. Лицо болит, говорить тоже получается плохо. Подозреваю, что лицо страшно опухло. И я не хочу, чтобы Руслан видел меня такой: избитой, страшной.

— Твое возвращение домой может затянуться, — он сжимает мою ладонь снова.

— Мне на-пле-вать, Руслан, я хочу, чтобы у нас что-то было.

— Я понял.

Руслан прав. Я остаюсь в больнице на три дня. Даю показания, получаю документ, свидетельствующий об избиении. Руслана никто не трогает из-за отсутствия заявления. Я удивляюсь, что его до сих пор нет. Уже при выписке ко мне подходит следователь, которому я подавала заявление:

— Можно с вами поговорить?

— Да, конечно, — я смотрю по сторонам, но Руслана пока нет.

— Я бы советовал вам нанять хорошего адвоката.

— Что-то случилось?

— Пока нет, но… вы помните в каком состоянии был ваш муж, когда вы покинули место происшествия?