Жар под кожей

— Шяс я с ним, сука, поговорю!

Он нажимает ответить и прикладывает телефон к уху:

— Ну привет! — Ваня оскаливается. — А у нее муж есть, представляешь?

Я не знаю, что отвечает ему Руслан, но ни закричать, ни как-то даже визгнуть не могу, Ваня сдавил мое горло так, что даже вдох и то сделать сложно. Я понимаю, что стоит ему нажать еще немного, и я задохнусь.

— Чё, блять? — Ваня на мгновение ослабляет хватку, я делаю вдох и кричу, что есть силы. — Тихо, сука! А ты, — он обращается уже у Руслану. — На хуй пошел, ясно? Она моя жена, тварь ты такая. Попробуй только искать ее.

Он откидывает мой телефон и обращает свое внимание на меня.

— Что думаешь, на другого мужика прыгнула, сразу защиту заимела? — он зло оскаливается, а я не могу поверить, что за этого мужчину я вышла замуж.

Я что, не видела, каким он был на самом деле? Или не понимала, с кем живу? Как можно было не заметить за призмой любви вот это: искаженное злостью лицо и готовность убивать, а еще нежелание отдать то, что ему не принадлежит.

Я ведь не вещь!

Я женщина!

Свободная.

Да, все еще его жена, но у него нет никакого права так обращаться со мной!

Я вдруг ловлю себя на мысли, что до Руслана даже подумать в эту сторону боялась. Все убеждала себя в том, что это нормально, что многие женщины терпят, а я… мне и терпеть-то нечего было. Так, редкие выпады, удары, синяки. Это не избиение, когда не можешь встать с кровати, а так… поколачивания.

Я действительно так думала!

Думала до тех пор, пока Руслан не показал мне, какими должны быть отношения.

И пусть у нас до сих пор ничего не было, я поняла, как он относится ко мне. С каким трепетом прикасается утром, как едва ощутимо проводит рукой по плечу, здороваясь. Я поняла все его уловки и “случайные” касания и не хотела ничего менять.

Мне было так хорошо!

Казалось, что я урвала частичку счастья. Выдрала у судьбы с мясом свое, но оказывается, моим это никогда и не было.

Я не знаю, что сейчас делает Руслан и в каком он состоянии. Он должен быть на парах, а я мчаться домой, чтобы порадовать его. Вместо этого я думаю о том, что у меня не получится вернуться. Ваня меня не отпустит и скорее всего даже не оставит в живых. Разве можно оставить в живых ту, что предала? Я не верю, да и по ненависти в его глазах понимаю, что он уже не думает.

Ни о чем не думает!

Ни о правосудии, ни о полиции, ни о том, что его могут посадить за содеянное.

— Ты что думала, я не найду тебя? — вкрадчиво произносит он. — А я нашел, представляешь! Искал тебя так долго, но нашел. Выследил, суку такую. Ты как могла уйти, а? Как позволила себе? — его рука на мгновение вновь отпускает мою шею, но лишь за тем, чтобы с силой ударить меня по щеке.

Боль с правой стороны обжигает, я чувствую запах крови во рту и понимаю, что у меня рассечена губа, а еще я так сильно оглушена, что едва понимаю, что происходит. Лишь его слова урывками и отголосками доносятся до меня.

— Тварь… убью… люблю же тебя… идиотка.