Видение луны [ЛП]

— Эма, ты даже глотка не сделала.

Хаганэ лежал на боку, приподнявшись на локте. Да, она не пила. Она годами не пила сакэ или что-то близкое. Она всю ночь ела, пока Хаганэ и другие делились историями.

Что-то отскочило от его плеча и покатилось рядом с ней.

Рыбный пирожок.

— Эй, Тесуке. Не трать хорошую еду, — он схватил пирожок и откусил. — Серьезно, хватит сдерживаться. Выпьем за то, что мы живы.

— Я выпью за это снова, — сказал Тесуке, схватив бутылку.

— Не ты. Эма!

— О, точно. Да, Эма, у меня еще бутылка осталась, — Тесуке тряхнул ею. — Ах, половина, — он улыбнулся почти так же, как Хаганэ. Они были опасной парой, судя по их историям.

Они искушали ее. Пара чашек сакэ успокоила бы ее разум, но выпивка могла затуманить суждение. Часто было сложно остановиться, когда начинал выпивать.

— Ладно. Одну чашку. Не больше.

— Вот, — он протянул ей чашку, шевеля бровями. — И выпей быстро, — его янтарные глаза радостно сияли, обещая веселье и шалости, и она вдруг ощутила себя и старой, и юной.

— Ты этим наслаждаешься, да?

— Живи хоть немного. Мы должны порой быть людьми. И, — он вдруг посерьезнел, — нам нужно почтить тех, кто умер, продолжая наслаждаться жизнью. Их не забыть. Это невозможно. Но я и не должен тебе это рассказывать.

О, да. Она знала.

Духи, ей бы хоть половину жажды жизни Хаганэ. Он вел себя не как человек, который столкнулся со смертью или потерял половину отряда в патруле. У каждого солдата была своя роль, и Хаганэ улыбался. Но она видела в его глазах блеск отчаяния в тот день, когда он понял серьезность ситуации. Даже если он не показал сейчас, эма знала, что отчаяние осталось.

Она поежилась, поняв, что чарующая душа не сидела бы с ней сегодня, если бы она не побежала в город в тот день.

— И не переживай, — продолжил он. — Я защищу тебя от других, если ты случайно слишком много выпьешь.

Эма рассмеялась, серьезность момента пропала.

— И кто защитит меня от тебя?

— Зачем тебе защищаться от меня? — Хаганэ усмехнулся, поднял чашку между ними, покачал ею. — Пора выпить…

Эма смотрела на опасную жидкость, вкус остался в ранние дни Черного Шипа с Рё и близкими товарищами. А потом ей перестало это нравиться, как и многое другое.

Но этой ночью…

Она взяла у него чашку и прижала к губам, горькое вино полилось в ее горло. Оно было крепким, согревало ее внутри, пока спускалось.

— Одна. Все. Счастлив?

Хаганэ уже наливал следующую.

— Доволен. С двумя буду счастлив.

— Тебе придется остаться довольным.

— Если она не хочет, я буду, — Тесуке потянулся к чашке.

Хаганэ убрал руку, пролил немного на пол.

— Забудь. Наливай себе сам.

Тесуке вдруг зевнул, Хаганэ сам выглядел сонно, хоть и пытался продолжить пить.

— Я обещала Саитаме — твоему командиру — что не дам тебе выпить слишком много, и я сдержу слово. Идемте, вы оба. Пора спать.