Из духа и оков [ЛП]

— Настоящего принца Люмьера?

— Да. Родес никогда не был настоящим принцем, хотя другие звали его так, потому что он был символом в боях. Я бился с ним своей магией. И с Люкеном с его мечом. И обычно на нашей земле. Настоящие битвы лицом к лицу проходили редко. Чаще всего бои были от защиты своего, — он посмотрел на меня пристально. — И в поисках тебя.

Я отвела взгляд и выдохнула с дрожью.

— Ты перестал искать. Бросил пророчество.

Он протянул руку, переплел пальцы с моими.

Я застыла, глядя на наши соединенные ладони. Я хотела коснуться его. Сжать его. Я так боялась.

— Я не перестал искать, потому что не верил. Я остановился, потому что знал, что этим занят Родес. И кому — то нужно оставаться с народом. Родесу помогали его бабушка и сестра. Другие пытались сохранить его королевство. На его территориях не было Лора. На моих был.

Я посмотрела на Истоне, рычание в его голосе предупредило меня.

— Нет, у них не было Лора. У них был отец Родеса, который убил его мать. И у них есть Брокк. Король Люмьера. И мы не знаем, кому он верен.

— Скорее всего, он будет не на той стороне, потому что всю мою жизнь он пытался убить меня. Может, он опомнится и захочет защитить нас. Спасти нас. Может, он захочет быть на твоей стороне.

— Так было бы проще… если бы мы все бились как единая сила.

— Против Серого? Чтобы мы все бились против него и пытались разобраться с твоим пророчеством, чтобы ты могла защитить нас?

Я не сжала его ладонь, хотя и хотела.

— Было бы хорошо, да? Если бы мы вместе старались спасти мир.

Он не убрал ладонь от моей. Он сжал мои пальцы. Я облизнула губы, желая, чтобы это прикосновение означало больше, чем было.

— Я не знаю, Лирика. Я не знаю, чему верить. Сложно хотеть верить во что — то, когда я не управляю полностью тем, что мне можно чувствовать.

Мы посмотрели друг на друга, и я попыталась подавить эмоции в сердце, пыталась просто дышать.

— Что нам делать, Истон?

— Не знаю. И это убивает меня, — он склонился, его рот лег на мой. Я вдохнула, приоткрыла губы.

Я закрыла глаза, постанывая, он прижал свободную ладонь к моей голове, углубляя поцелуй. Мой язык сплелся с его, дыхание вырывалось быстро, сердце колотилось.

А потом он отодвинулся, прижался лбом к моему.

Я открыла глаза, хотела увидеть то, что там не могло быть.

Потому что между нами ничего не было, не могло быть.

— Ненавижу это проклятие, — прорычал он. — Я не могу получить тебя. Любить тебя. Но я все еще хочу тебя.

Я отодвинулась и посмотрела на него.

Что — то ломалось во мне, если там что — то еще осталось.

— Мы это исправим, — прошептала я, не зная, откуда взялись слова. Они казались правильными.