Из духа и оков [ЛП]

Отлично, теперь я страдала из — за всего, что могло произойти, а не происходило перед нами.

— Розамонд сказала, что она попросила Родеса взять нам еду про запас. В сумках хватает, но всегда лучше быть осторожными.

Я посмотрела на Истона, пораженная тем, что он говорил со мной. Он старался не делать это с его возвращения.

— А если Пророчица говорит, что нам нужна еда?

Он фыркнул, его глаза стали чуть ярче. Это было хорошо. Я скучала по его улыбке. Я скучала по тому, что в его глазах было что — то, кроме смятения и тьмы.

— Я не думаю, что дело обстояло в этом. Она просто хотела убрать Родеса от остальных. Обычно она становится серьезнее и поэтичнее, когда она говорит о видении.

— Ах. Да, порой сложно понять ее слова. Как у Седьмой.

Он приподнял брови.

— Седьмая? Так ее звали?

Я покачала головой, вытащила палатку из сумки. Он опустился на колени рядом со мной, задел пальцами мои, и я невольно затаила дыхание.

Мне не нравилось, что он мог делать такое со мной. Я знала, что он был моей половинкой, он должен был оставаться со мной, помогать мне справляться с новым миром. Он не мог.

И я отодвинула руку, не глядя в его глаза.

Я не хотела, чтобы он видел мою боль. Я не хотела ощущать боль.

— Нет, она была одна из двенадцати в моих снах. Она стояла на месте семерки на часах. Так я их и прозвала. Как часы. Они не называли свои имена, и я назвала их по их местам.

— В этом есть смысл, — Истон помогал мне вытащить припасы. Мы установили первую палатку, перешли к другим. Он ничего не говорил мне какое — то время, и я боялась, что он и не скажет. Мне не нравилось, что я хотела, чтобы он говорил.

Я презирала это чувство, мысль, что я была недостаточно хорошо. Что он не мог даже бороться с тем, что оттаскивало его. Но, думая об этом, я вспомнила, что не могла быть в центре всего.

У нас были дела важнее, чем переживать за мое сердце.

Например, то, что Серый был близко. Следил.

Он мог все подстраивать даже сейчас.

И мы не знали, что делал король Люмьера.

Мы ничего не знали.

У нас были только слова, которые вместе формировали пророчество, которое должно было помочь мне спасти мир. Звучало так, словно у меня что — то заберут, и я даже не знала, что у меня это было. И в конце все мы будем разбиты.

Да, то, что мое сердце разбивалось из — за парня, не должно быть самым важным.

— Что такое? — спросил Истон, пока мы устанавливали последнюю палатку.

Я посмотрела на него и моргнула.

— С чего начать?

Он рассмеялся, и я покачала головой.

— Это был дурацкий вопрос.

— Возможно. Или многое пошло не так, и сложно уследить за всем. Но отвечу, я пыталась думать о пророчестве.

— Мне не нравится, когда все непонятное. После стольких лет они могли бы дать нам четкие указания.

— Вряд ли когда — то будет так.

Он посмотрел на меня, и я хотела убрать прядь волос с его лба. Я это не сделала.

Это было не мое право. И никогда не было.

— Мы должны ночевать тут всего ночь, а потом отправимся по территории Земли. Наверное, уйдет несколько дней, но не так долго, как было бы, если бы пришлось идти в обход, — он указал наверх, улыбаясь. — Двор Обскурита на севере. Лучше быть на нашей стороне чар перед тем, как мы пойдем туда.