Стаи. Книга 1

— Терпи, пёс! — Она называет наёмника только так. — Ты пришёл убивать детей! Ты даже не знаешь, как зовут твоих хозяев, пославших тебя на смерть! Ты животное, и с тобой будут соответственно обращаться!

Её голос переполнен омерзением и злостью. Она уже покопалась в голове чужака, и была потрясена открытием — он и члены его шайки, даже не знают, на кого работают!!! Задание эти выродки получили от посредника, даже заказчика никогда не видели в лицо!

Элан дышит глубоко и спокойно, ноги с кошачьей мягкостью подминают сочную, ещё не сожжённую летним зноем, траву. Боль в левой руке и голове уходит, всё видится настолько ясно, что через миг из сознания пропадает факт собственного увечья. Глаз? Да, что там глаз, если можно видеть иначе?!?!

Враг поднимается на ноги и остервенело бросается в бой, но тут же приходит понимание, что верить словам нельзя. Его вдохновили слова самоуверенной стервы (хоть её уверенность и вылилась в настоящее избиение его, профессионального солдата, тела и гордости) — та предупредила рыжего юношу о необходимости быть поосторожней: раны ещё не зажили по-настоящему, а жгущая тело боль может помешать разуму, да и не так силён испытуемый по сравнению с ней. Бедолаге надо было учесть, что Диолея меряет всё по себе…

Элан действовал грубо и прямо, по-мужски, без особых изысков — сил в запасе было немного. Дубина, выйдя из повиновения хозяина, врезала ему же по носу: никакого замаха от плеча, свиста летящей смерти. Очень аккуратный, но точный удар, и наёмник валится на землю, стараясь ладонями унять хлещущую кровь, а эволэк, удовлетворённо кивнув, садится на место.

Афалия выходит на ринг следующей и сдерживает себя ещё меньше. Повинуясь её приказу, жертва неожиданно подскакивает на ноги, словно и не было никакого нокаута, хватает выроненную дубину и, заведя руки назад и вверх над головой, что есть силы, бьёт себя рукоятью в живот.

— Эта тактика самозащиты разработана эволэками не так давно, — девушка из высшего общества ходит вокруг скорчившегося на земле тела, читая нотацию.

Тело снова поднимается, берёт короткий разбег и со всего маху врезается в низко склонившуюся к земле ветку плодового дерева. Невероятный кульбит, и «Игорь» снова валится головой вниз, просто чудом не свернув себе шею.

— Как ты понимаешь, — продолжает Афалия, убедившись, что наёмник ещё воспринимает речь сквозь боль, — она не получила широкой известности и всеобщего признания по простой причине — все, кто с ней сталкивался, мертвы.

Её воля снова сжимает разум мужчины железной хваткой, тот на трясущихся ногах поднимается уже в который раз. Вся грудь вымазана кровью, в глаза кроме боли и ужаса почти ничего другого и нет. Он знает, что сейчас его от смерти отделяет тонкая грань, что прочертила в своём сознании эта странная девушка с острыми чертами лица. Она холодным клинком своей души провела на песке черту, не позволяя ступить за неё ни себе, ни ему, но этот шаг — только вопрос её воли и её желания, не более того.

В нормальном состоянии человек не может так себя ударить, и не только потому, что не пожелает причинять себе боль — это противоречит даже самой природе человеческих ног, особенность строения не допускает подобного движения, когда суставы выгибаются неестественным образом, а носок впивается в переносицу, но…