Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Они были достаточно знакомы друг с другом и оба ни в грош не ставили условности, чтобы обмениваться пустопорожними фразами. Не поддержав светской беседы и не сводя с Гарри своих умных карих глаз, Риддл поинтересовался словно бы ненароком:

— И где вы собираетесь сегодня ночевать?

Гарри вспыхнул. Конечно, он больше не напоминал светского льва, но и бродягой выглядеть не стремился.

— Не ваше дело!

Риддл громко расхохотался.

— Не хотите мне врезать? — предложил он быстро, указав на свою челюсть и продолжая смеяться. — А если я предложу вам хорошенько пообедать?

Гарри усмехнулся, но едва заметно. Сказать по правде, ему порядком надоело вести полуголодный и бездомный образ жизни, но он старался не задерживаться подолгу на одном месте.

— Выпить было бы кстати, — ответил он и только теперь понял, как устал за эти полтора месяца.

Перед Гарри оказалась едва початая запотевшая бутылка. Риддл разлил водку по стаканам, и Гарри заметил, что она густая, как кисель, — по-видимому, всё это время она хранилась в морозильнике. Он почти не почувствовал ни вкуса, ни запаха спирта. Две или три порции спустя Гарри тупо смотрел на ползающие по свитку иероглифы.

— И вот искусство… — пробормотал он. Потом поднял голову и уставился на Риддла, который молча изучал его, скрестив ноги на подушке напротив. — А вы кого считаете классиками?

Его собеседник равнодушно пожал плечами.

— Никого.

— Как так? Но вы же их… — Гарри махнул рукой. — Слушаете? Читаете? Исполняете?..

— Вы такой юный, — посетовал Риддл. — Молодой человек, классиков не слушают и не читают. На них дрочат. Да так, что они все давно захлебнулись.

— Но кто-то же читает Гёте, к примеру.

— Тот, кто его действительно читает, делает это не потому, что он классик, а из желания и интереса. Вы можете назвать кого-то классиком, или гением, или идиотом, или занудой — всё это не имеет значения, если вы в него влюблены.

Внезапно Гарри открыто улыбнулся и немного покраснел.

— Вы думаете, это же касается и людей?

— Прежде всего, людей, потому что за искусством всегда стоит человек, а не памятник. Влюбляйтесь, — рявкнул Риддл, доливая им обоим полные стаканы, — и давайте за это выпьем, чёрт нас дери. Искусство родилось, чтобы нарушать правила, чтобы сломать горизонты. Поцелуйте в зад священный храм классики и сожгите. Влюбляйтесь в книги, в картины, в музыку, в скрипки, в кирпичи — за всем этим стоит человек — его дух, его бог. Вы либо любите его, либо нет, и к дьяволу классиков, условности и правила. Будьте мужчиной и не будьте трусом, не слушайте никого и делайте, что считаете нужным.