Плач [litres][Lamentation]

— Возможно. Я заметил, что у него ногти сгрызены до мяса.

— Хорошо подмечено. Я этого не увидел. Замечать мелочи — ключ к успеху в этом деле. Мы еще сделаем из тебя юриста. А что скажешь об убийстве?

Овертон покачал головой:

— Два нападения, как сказал Флетчер… Похоже, что у Грининга были враги. Или у него в мастерской было что-то очень ценное. — Я бросил на ученика быстрый взгляд: этим замечанием он чуть было не попал в точку, что вызвало мои опасения. — Возможно, золото, — продолжал Николас, — которое воры успели забрать, прежде чем вмешался Оукден.

— Если у людей есть золото, они его тратят или помещают в безопасное место. Только скряги копят его дома.

— Как ваш друг Билкнап? Я слышал, он из таких.

— Он мне не друг! — рявкнул я. Парень покраснел, и я продолжил более учтиво: — Не похоже, что Грининг был таким скрягой.

— Да, действительно… А констебль выглядит переутомленным.

— Да. В некотором смысле Лондон хорошо охраняется. Констебли и стражи следят, чтобы не было беспорядков и чтобы никто не гулял после вечернего звона. Хотя если некоторые таверны открыты после назначенного часа, они смотрят на это сквозь пальцы — если хозяева заведений не позволяют посетителям безобразничать.

Я посмотрел на Николаса и приподнял брови. Его собственная драка в таверне, к моему неудовольствию, стала предметом сплетен в Линкольнс-Инн. Он покраснел, а я продолжил:

— Констебли следят, чтобы люди подчинялись законам о том, какие одежды могут носить люди каждого сословия, хотя, опять же, закрывают глаза на мелкие нарушения. И они держат осведомителей, чтобы те доносили о преступлениях и религиозных провинностях. Но когда дело доходит до расследовании убийства, до долгого, тщательного расследования, у них нет на это ресурсов, как и сказал Флетчер.

— Признаюсь, я не совсем понял насчет разных типов радикалов, — сказал Николас. — Сакраментарии, лолларды, анабаптисты — какая между ними разница?

— Это тоже нужно знать в Лондоне. Но не говори так громко, — тихо сказал я. — Открытые дискуссии на эту тему опасны. Сакраментарии верят, что хлеб и вино во время мессы не пресуществляются в тело и кровь Христовы, а просто должны рассматриваться как напоминание о жертве Христа. По закону выражать такую веру считается ересью. В большинстве европейских стран такой взгляд на мессу нов, но в Англии человек по имени Джон Уиклиф представил на обсуждение схожие доктрины еще век назад. Его последователи лолларды подверглись преследованиям, но остались там и сям маленькими тайными группами. Конечно, лолларды были в восторге, когда король порвал с Римом. А анабаптисты — это одна из религиозных сект, которая появилась в Германии двадцать лет назад. Те верят в возвращение к практике ранних христиан: они сакраментарии, но кроме того верят, что крещение в младенчестве не имеет силы, что крестить можно только взрослых, познавших Христа. И еще, что самое опасное, они верят, подобно ранним христианам, что социальные различия между людьми должны быть стерты и все имущество должно быть общим.