Электронная книга - «Нелюбимая». Краткое содержание книги:
В общем, пока Евгения еще спала, я немного похозяйничала на ее территории и приготовила достаточно недурной завтрак. Даже самой как-то захотелось, поэтому стол я накрыла на двоих. Серьезного разговора нам всё равно не избежать, да и надо ли бесконечно бегать? Окончательно решим, что и к чему, а затем будем думать, как жить дальше.
Герман вошел на кухню тихо, практически беззвучно, я даже дёрнулась, когда увидела его. Муж переоделся в домашние брюки и футболку. Влажные темные волосы наспех были зачёсаны назад, значит, только из душа вышел.
Напряжение между нами ощутимо возросло. Воздух будто начал накаляться, заряжаться негативной энергией. Кожу словно бы пощипывало от неуютной атмосферы, даже просто молчать получалось с трудом.
Герман сел за стол и сцепил пальцы в замок. Я видела, что его плечи напряжены, буквально натянуты под светлой тканью футболки. Значит тоже ощущает всё то безобразие, что между нами происходит. Я поставила перед мужем тарелку с едой и подала столовые приборы. Нужно просто дышать и желательно делать это как можно спокойней. Вдох-выдох… Вдох-выдох… Кто начнёт первым? Он? Я?
Зацепин взял в руки вилку, повертел ее, затем отложил. Мне в глаза старался не смотреть. Стыдно? По идеи, должно быть. Но как показывает наш совместный опыт, это самое «должно» совсем ничего не предопределяет. Я видела, как строятся отношения моих родителей, как взаимодействуют Алина и Гриша, как Настя общается со своим мужем. На основе всего этого я понимаю, что наши отношения какие-то хронически-болезненные с самого первого дня. И дело здесь не в контракте, нет. Ведь по такой же схеме вышла замуж и Алина, и Настя, и даже моя собственная мать. А такие вот ломающие проблемы только у меня. Нам с Германом и вместе сложно, но порознь тоже невыносимо.
— Знаешь, — начала я, но муж тут же прервал меня, отрицательно мотнув головой.
— Нет. Сейчас говорить должен я… Потому что вина в произошедшем исключительно моя и… Мне за нее нужно отвечать, — голос Германа звучал тихо и очень серьезно.
Из-за перенапряжения, которое буквально омыло собой пространство кухни, я не могла усидеть на одном месте. Встав из-за стола, я начала ходить туда-сюда, бережно обхватив свой живот руками.
— Мне жаль, — продолжил Герман. — Я понимаю, что оправданий моему поступку нет и мне следовало думать головой, прежде чем набрасываться на тебя с обвинениями. Я не хочу тебя терять, не хочу, чтобы мы с тобой расстались. Должен ведь быть какой-то выход… Не знаю, может, мне следует походить к психоаналитику. Или мне просто трудно принять, осознать то, что я теперь не только глава своей фирмы, но и семьи, — с каждым новым словом Герман начинал говорить всё быстрее. — Я ведь знал и вроде бы был готов к женитьбе, сам настаивал на ребенке, а получается я совсем к этому не подготовлен. Совершаю ошибку за ошибкой и в упор не понимаю, почему делаю это. Ведь вроде бы ты беременна, тебе сейчас сложно и эмоционально, и физически… А я, как мужчина, должен тебя поддерживать, оберегать. Но получается так, что ты намного сильней и выносливей меня. Со всем справляешься, а мне… Мне по-прежнему трудно. Как так? Что со мной? — Герман посмотрел на меня, и я замерла на месте. Его взгляд был полон растерянности и чистого, практически детского непонимания.
— Герман, — слова не хотели складываться хотя бы в отчасти осмысленные предложения. Да у меня даже воздух нормально не мог попадать в лёгкие, потому что я почти не дышала, вслушиваясь в звенящую тишину.
— Арин, мне плохо, — задушено признался Герман. — Я просто морально разваливаюсь.
Я отвернулась от него и спрятала лицо в руках. Мне не хотелось плакать, просто так тяжко на душе вдруг стало и укрыться от этой тяжести разве что получается в собственных ладонях. Я помолчала некоторое время, чтобы ответить ну хоть что-нибудь вразумительное. Один вдох, и я разворачиваюсь к Герману лицом. Воздух со свистом вылетает из горла, когда я вижу мужа, стоящего на коленях передо мной. Голова опущена, руки сжаты в кулаки. Эта картина просто обескуражила меня. Такое слишком сильно отпечатается в сознании и вряд ли когда-нибудь вытравится ровно как всё то многое, что случилось с нами прежде.
— Прости меня, — прошептал Герман, не поднимая головы. Этот крепкий, высокий, по своей природе вспыльчивый и стремящейся всё контролировать мужчина, сейчас стояла передо мной, той кто едва макушкой ему достаёт до подбородка, на коленях.