Девочка Дьявола. Без иллюзий. Книга четвертая (СИ)_

— А что такое “новиа”, — тихо спросила я у Кармен.

— Невеста, — не задумываясь, ответила переводчица, и я смутилась.

— Но я не являюсь невестой Ричарда, — поправила я ее, не желая недоразумений.

— Об этом можете не волноваться, — успокоила меня Кармен. — Независимо от намерений, любая девушка, встречающаяся с парнем, зовется невестой, а ее парень женихом.

— Как в старину, — улыбнулась я.

— Да, вы правы, можно сказать, это шлейф из прошлого, — кивнула Кармен, а к нам уже приближалась Лола с девушкой-тинейджером.

— Это моя младшенькая, Лурдес, — познакомила она нас, а девушка поприветствовала меня на ломаном английском и замолчала.

— Вот, не хочет учить английский! Теперь пусть пожинает плоды своей лени, — усмехнулась Лола и, сжав щеку Лурдес, сладко ее поцеловала.

В этом простом и в то же самое время эмоциональном жесте было столько любви, беспокойства и заботы матери, что я невольно улыбнулась.

— Мужчины уже вернулись из поездки. Но сейчас они на верфи в Сан-Фернандо. Как оказалось в Картахену приехал еще один партнер дона Ричарда, и сейчас они что-то обсуждают в офисе, — кивнула Долорес.

“Наверное, мистер Госс приехал”, — подумала я, памятуя, что именно с ним у Ричарда были дела в области производства подводных лодок.

— Как только подъедут, будем подавать горячее, — между тем громко проговорила сквозь шум ресторана Лола.

Я посмотрела на часы, которые уже показывали половину десятого, и спросила:

— Ничего, что дети не спят? Не поздно?

— Mi cielo, наши дети гуляют с нами до тех пор, пока мы сами не идем спать, — улыбнулась она.

— Замечательная традиция, — улыбнулась я в ответ, наблюдая как мальчишка лет десяти гонялся за девочкой такого же возраста между столиков, и по их лицам было видно, что они совершенно счастливы.

— Кстати о традициях! — сжала она мое плечо и протянула коробку, обернутую подарочной бумагой. — Это тебе подарок, чтобы было что вспомнить об Испании.

Несмотря на то, что гости хором говорили между собой, все повернулись в мою сторону, а я, смущаясь и краснея от столь пристального внимания, открыла крышку и затаила дыхание. В коробке лежала шикарная шелковая шаль ярко красного цвета с тончайшей вышивкой, а рядом кружевной веер в тех же тонах и с таким же шелковым орнаментом.

— А это сеньорите Авроре, — добавила Лола, передавая мне еще одну коробку в пакете.

“Господи, это же стоит целое состояние…” — хотела выпалить я, но тут же прикусила язык, понимая, что подобные реплики не к месту.

— Огромное спасибо! — поблагодарила я, осторожно прикасаясь к вышитому цветку, а Лола, совершенно счастливая, тут же распорядилась: — Ну-ка достань, примерь, тебе должно пойти.

Все гости одобрительно закивали, и я, все еще заливаясь краской и становясь одного цвета с подарками, достала платок и накинула поверх плеч.

— Настоящая испанка! — послышалось со всех сторон, кто-то зааплодировал, а я, все еще смущаясь, обняла Лолу в знак искренней благодарности.

Чтобы не обидеть хозяйку, я так и осталась сидеть в этой яркой красной шали, с которой гроздьями свисала красивая бахрома, как внезапно все пространство залили звуки гитары и яркие протяжные голоса.

Я повернула голову ко входу и замерла — в нашу сторону шли три потрясающе красивые женщины в ярких нарядах, хлопая в такт и вытанцовывая фламенко.

Под разливистые гитарные напевы началась феерия красок, гости тут же подхватили ритм и хлопая, начали подпевать испанским грациям.

— Боже, это невероятно красиво! — тоже хлопая в такт шептала я Лоле, не смея отвести глаз. — Я думала, танго один из самых эмоциональных танцев, но теперь понимаю, что фламенко ни в чем ему не уступает.

— На самом деле это не фламенко, а севильяна, — кивнула Лола.

— Севильяна?

— Народный танец из Севильи. Его считают разновидностью фламенко, но моя мама всегда считала это заблуждением.

А между тем, к танцующим испанским грациям уже присоединилось несколько женщин из числа гостей, и наш ресторан превратился в народное испанское гулянье.

Рассматривая, как грациозно и легко двигались совсем не худенькие испанки, я покачала головой.

— Это, наверное, неимоверно сложно. Но Боже, как они двигаются, сколько грации и достоинства, — продолжала я петь оды этому заводному танцу. — Сколько страсти и эмоциональности!

— Эти движения знают все с детства, — покровительственно улыбнулась хозяйка.

— Да, для этого нужно родиться испанкой, — улыбнулась я, завороженно наблюдая за очередным арабеском.

— Хотите я вас научу?

— Нет, что вы, я не смогу так, — замотала я головой, а про себя добавила “я уже один раз потанцевала на пьяную голову в чужой стране, и из этого ничего хорошего не вышло”.

Но как оказалось, донья Долорес слова “нет” не принимала.

Она встала из-за стола и, приняв горделивую позу, протянула мне руку.

— Я хочу вас научить истинно испанскому народному танцу. Вы против?