Шах одноглазому королю

Точь-в-точь мультяшный Антошка из моего далекого детства. Разве-что не лохматый, а стриженый под бокс. Тонкая, как воробьиное колено, шея торчала из, чересчур широкого для нее, воротника гимнастерки с кубарями младшего политрука.

Мне показалось или я сравнил его с собой? В том смысле, что не с собой, как Светловым, а собой, как Мальцевым. Начинаю привыкать? А к чему я еще привыкну?

Суши Мальцев явно не любит, как и пиццу. В его памяти самыми радужными воспоминаниями были печеная картошка и сало. Еще белый хлеб. С такими вкусами, если они перейдут ко мне по наследству, жить мне станет, конечно, намного дешевле, но и намного грустнее. Я, как бы это вернее выразиться, патриот России, но желудок у меня, сука, конченый империалист. Думаю, самому Мальцеву с моими вкусами придется не слаще. В прямом смысле этого слова.

— Товарищ младший политрук! — я козырнул. — Курсант Мальцев по-вашему приказанию при...

Сука, по их уставу «явился». Это по-нашему является только черт во сне.

— явился!

— Присаживайся, Василь Васильич. — он указал мне рукой на свободный стул. — Куришь?

Вот не люблю я, когда меня по батюшке величают. Обычно это всегда херово заканчивается. Особенно, когда вот такие, как этот уважительное панибратство проявляют.

Я вообще замполитов на дух не переношу. Ну наши еще куда ни шло, просто балаболы бесполезные. Штативы для фотоаппаратов. Фотографии на КШУ сделать, да газетенки раздать. Больше ни на что непригодны. Как газвода. Ни пользы, ни вреда.

У этих же другая забота — насаждать и блюсти собачью преданность к великому вождю. Тут, не так на портрет отца народов посмотришь и будешь потом по доносу такого вот рыжего, четверть века пейзажи Крайнего Севера разглядывать, перечеркнутые колючей проволокой. Что ж ты от меня хочешь?

Сам небось тоже из досрочного выпуска. Ладно, посидим, послушаем, как ты рэкса (жарг. разведчик экстра класса), у которого одних календарей, отслуженных больше, чем у тебя всех твоих лет прожитых, разводить будешь.

Я присел:

— Курю.

Он достал пачку «Казбека» из ящика стола и алюминиевую кружку, использовавшуюся в качестве пепельницы.

— Давай на «ты»? — предложил он мне с опозданием. — Валерий.

— С чего вдруг такое внезапное нарушение субординации? — поинтересовался я.

— Да брось ты. — он пододвинул ко мне папиросы и кружку-пепельницу. — Мы с тобой одного года. Я Ново-Петергофское (Ново-Петергофское военно-политическое училище войск НКВД им. К. Е. Ворошилова) закончил... — он сделал паузу. — досрочно. Июльский выпуск.

Ну как я и предполагал. От меня-то ты что хочешь, ментяра? Хотя какой он ментяра? Погранец. Да и погранец такой себе. Замполит.

— А вот я не успел. — сказал я и добавил, чтобы сразу перейти к делу. — От меня-то, Валера, тебе что надо?

— Вот о том, что ты не успел, я и хочу с тобой поговорить. — сказал он, открыв пачку «Казбека» — Кури, сам товарищ Сталин такие курит.

— «Герцеговину Флор» курит товарищ Сталин. — поправил я его не особо пытаясь скрыть сарказм.