Осень [ЛП]

Эмма начала с верхней части дома и спустилась вниз. Она начала сo спальни на чердаке странной формы, которую Карл вчера быстро объявил своей собственной. Унылая комната была освещена только светом, который просачивался через маленькое окошко в передней части дома. Кроме кровати, шкафа и пары других предметов мебели, там не было ничего примечательного.

Майкл пробирался по комнатам на втором этаже. Еще три спальни разумных размеров и старомодная ванная комната. Он обнаружил мало такого, чего не ожидал найти. Одежда (слишком старая, большая и поношенная, чтобы кто-либо из них мог подумать о том, чтобы носить ее), личные вещи и безделушки и мало что еще. Когда он сидел на краю большой двуспальной кровати, на которой Эмма спала прошлой ночью, и просматривал явно антикварную шкатулку с драгоценностями, он внезапно обнаружил, что очарован ценностью предметов, которые в ней хранились. Меньше месяца назад кольца, серьги, ожерелья, браслеты и броши (которые, как он предположил, принадлежали миссис Джонс – что с ней случилось?) это стоило бы небольшого состояния. Сегодня они ничего не стоили. И наоборот, комфорт кровати с деревянным каркасом, на которой он сидел, делал ее в его глазах стоящей миллионы.

К тому времени, как Карл заставил себя встать и выйти на улицу, двое других почти закончили свои дела. Они встретились в коридоре и подошли к задней двери, где стояли вместе и планировали свой следующий шаг. Воодушевленные неожиданной новизной того, что у них наконец-то появилось какое-то конструктивное и целенаправленное занятие на короткое время, Эмма и Майкл говорили с тем, что можно было бы назвать энтузиазмом, об оставшейся части дня, которая их ждала. У Майкла был грандиозный план наполнить фургон припасами, обезопасить себя на территории дома и заставить генератор работать. Как бы это ни напоминало ему обо всем, что он потерял, его целью было заставить телевизор или стереосистему работать до наступления темноты. Он хотел принести пиво обратно в дом, чтобы выпить и забыться. Он знал, что это будет всего лишь иллюзия нормальности, и он также знал, что, когда все закончится, боль реальности станет почти невыносимой, но это, казалось, не имело значения. Он знал, что все трое были морально и физически истощены. Если они не заставят себя остановиться в ближайшее время, то это будет только вопросом времени, прежде чем кто-нибудь сломается. Он был чертовски уверен, что, выжив до сих пор, он не собирался идти ко дну.