Осень [ЛП]

18.

Эмма проснулась первой на следующее утро. Была суббота – хотя, казалось, это уже не имело значения, – и по количеству слабого света, который просачивался сквозь щель между занавесками, она догадалась, что было раннее утро, вероятно, около четырех или пяти часов.

Через несколько секунд дезориентации она вспомнила, где находится и как сюда попала. Она посмотрела на потолок над кроватью, на которой спала, и уставилась на многочисленные выпуклости, трещины и пузыри. Ее взгляд скользнул по стенам, где в полумраке она начала считать узоры на обоях. Дизайн состоял из пяти различных пастельно-розовых цветов (которые в полумраке выглядели серыми), напечатанных на кремово-белом фоне. Цветы были напечатаны в строгой и повторяющейся последовательности вращения.

Эмма насчитала двадцать три витка цветов на обоях, прежде чем остановилась, чтобы спросить себя, что она делает. Она поняла, что подсознательно заполняла свой разум всяким хламом. Она поняла, что гораздо легче думать об узорах на стенах и прочем подобном дерьме, чем о том, что случилось с миром за пределами фермы Пенн.

Со стороны кровати раздался внезапный стон, и она мгновенно застыла от страха. Лежа совершенно неподвижно, она внимательно прислушивалась. В спальне с ней что-то было. Она была уверена, что слышит, как что-то движется по полу рядом с кроватью, и на мгновение ей стало слишком страшно, чтобы пошевелиться. Ее сердце колотилось в груди с тревожной яростью, и она затаила дыхание, окаменев от мысли, что то, что было там, рядом с ней, могло почувствовать ее присутствие.

Прошло десять долгих и ужасающих секунд, прежде чем ей удалось набраться достаточно смелости, чтобы наклониться к краю кровати и посмотреть вниз. Волна прохладного облегчения захлестнула ее, когда она увидела, что это Майкл, спящий на полу, плотно свернувшись калачиком в тонком спальном мешке. Она откинулась на кровать и вздохнула.