Бродяга Ветер

— Но я обещал проявлять милосердие, — бесцветным голосом возразил король. — Приступим к обряду. Подай мне меч.

Коннетабль вновь протянул королю ларь. Ард достал из него невзрачный костяной меч и подошел ко мне. Прошептав одними губами какую-то ритуальную фразу, он приложил его лезвие к моей голове, и в тот же миг раздался громкий хлопок, а пальцы короля разомкнулись. Меч с глухим звуком упал на гладко отшлифованный пол.

Браслет, подаренный Хранителем Оумом, сработал безукоризненно. Наваждение, навеянное артефактом, схлынуло. До того пребывавшие в прострации гномы зашевелились и стали подниматься со своих каталок, сконфуженно прикрывая наготу.

Но более всех преобразился коннетабль Юрон. Вырвавшаяся сила отбросила его, словно куклу, на добрых пять шагов. Когда коннетабль поднялся, все заметили, что уродливый горб куда-то исчез, изрядно прибавив его бывшему обладателю роста. Руки удлинились, а пальцы «украсились» изогнутыми черными когтями. Голова обзавелась длинными, покрытыми редкой темной шерстью и заостренными кверху ушами. Глаза стали желтыми и приобрели разрез, более свойственный кошачьему роду. Нос увеличился чуть ли не втрое и загнулся уродливым крючком. Одежда не выдержала натиска столь стремительно увеличившегося тела и порвалась, повиснув лохмотьями.

Вельможа, занимавший один из ключевых постов в подземном королевстве, оказался гоблином. Почувствовав, что магия, поддерживавшая его личину, исчезла, он сорвал со своей шеи один из висевших там амулетов. Размахнувшись, гоблин выбросил руку вперед, и с нее сорвалось блеснувшее голубоватым светом магическое копье. Нацелено оно было точно в грудь находившегося в замешательстве короля Арда. Первым моим порывом было оттолкнуть монарха с траектории полета магического снаряда, но гвардейцы все еще удерживали мои руки, потому и не удалось быстро вырваться. Копье неумолимо приближалось, и всем показалось, что сейчас произойдет непоправимое, когда один из гвардейцев в невероятном прыжке успел заслонить короля своим телом. Войдя в плоть самоотверженного бойца, напитанное магией оружие взорвалось, воин остекленел, а затем рассыпался мелкими осколками. И тут, наконец, ожили остальные гвардейцы, встав между гоблином и королем. Но бывший коннетабль не собирался сдаваться. Содрав с шеи следующий амулет, он разбил его об пол. Яркая вспышка света на несколько мгновений ослепила бросившихся нейтрализовать убийцу гвардейцев, а последний, воспользовавшись этим, проявил незаурядную прыть. Гоблин запрыгнул им за спины и, сорвав очередной амулет, попытался вновь применить против короля магическое оружие. Только в этот раз меня уже никто не держал, а костяной меч удачно лежал в пределах досягаемости. Не знаю, чьи останки послужили материалом при создании этого артефакта, но брюхо гоблина клинок вспорол, словно раскаленный нож масло. По-видимому, какие-то остатки магии все еще теплились в мече, так как экс-коннетабль тут же иссох, превратившись в пыль, а клинок опасно завибрировал в моей руке. Но правый браслет сработал повторно, не оставив магии предмета даже шанса вновь подчинить себе разум собравшихся в ритуальном зале гномов. Чтобы больше не искушать судьбу, я подобрал валявшийся неподалеку ларь и спрятал в него костяной меч.