Тайная дипломатия [СИ]

– Может, стоит меня отправить учиться? – улыбнулся я. – Подучу иностранные языки, арифметику, а потом меня можно и на ответственные должности назначать.

Владимир Ильич улыбнулся, давая понять, что шутку оценил, и требовательно кивнул, чтобы я не тратил время на пустую болтовню, а переходил к делу.

– Мне лучше полностью заняться другими проблемами, – продолжил я. – Во-первых, в самое ближайшее время Франция станет рассадником контрреволюционной заразы. Белоэмигрантов и бывших офицеров там и так хватает, но скоро в Париж хлынут те, кого Слащев выгнал из Крыма. Пока они околачиваются в Турции, но скоро очутятся в Европе. Кстати, следует сказать спасибо графу, что Франция тормозит приезд белоэмигрантов в Европу.

– Каким же образом? – заинтересовался Ленин, перебив меня.

– По моим сведениям, Игнатьева недавно приглашали к секретарю министерства иностранных дел Бертело, который сказал, что Франция считает себя в некоторой степени виноватой перед изгнанными из Крыма Врангелем и его людьми, и он желал посоветоваться: куда направить белоэмигрантов, где их высадить, как прокормить? Граф же заявил, что экономика Европы еще не восстановлена, а на азиатском берегу беженцы скорее найдут пропитание. Бертелло согласился, и поэтому Франция пока медлит, не дает разрешения. Разумеется, белоэмигранты отыщут массу способов заявится в Европу, но их будет гораздо меньше, чем могло быть. Значит нам необходимо создать собственную организацию, которая станет следить за недружественными нам лицами. Лучше действовать на опережение. Для начала – определить круг лиц, установить организации. Ну а там уже станем действовать по обстановке.

Про себя я подумал, что в моей истории белоэмигрантов было на порядок больше, нежели окажется в этой. Возможно, что здесь не возникнет ни РОВСа, ни других менее одиозных организаций, и работы чекистам поубавится. А если убрать Врангеля и Кутепова чуть пораньше, так и вообще хорошо.

– Понял вас, Владимир Иванович. Но это пег’вая причина. А что у вас во-вторых?

– А во-вторых, Владимир Ильич, мне необходимо продолжить работу по возвращению денег графа Игнатьева – вернее, наших, российских, денег на свою родину. Двести двадцать пять миллионов франков – приличная сумма.

– Почему двести двадцать пять? – удивился Ленин. Повертев головой по сторонам, вытащил из-под какой-то газеты папочку – родную сестричку той, что показывал мне Чичерин, полистал ее и нашел искомое. – А… – разочарованно протянул Владимир Ильич. – Девятьсот миллионов, если считать вместе с материальным имуществом, которого уже нет. Получается, наличных денег значительно меньше.