Тайная дипломатия [СИ]

После взаимного представления, Игнатьев начал разговор.

– Вы готовы сделать мне некое предложение от имени Советского правительства? – поинтересовался Игнатьев. Как мне показалось, с некой иронией. – Что вы мне готовы предложить? Пост в Совнаркоме? Должность начальника академии? А что взамен?

– Еще не знаю, – честно ответил я. – Все зависит от беседы.

– То есть, от нашей с вами беседы зависит, признает ли новая власть меня лояльным к этой власти?

– Алексей Алексеевич, побойтесь бога, – устало произнес я. – Вам никому и ничего не нужно доказывать. Советская власть прекрасно осведомлена о вашей лояльности. Скажу больше – и Москва, и лично товарищ Ленин считают вас если не коммунистом, то сочувствующим. Но самое главное – даже не ваша политическая окраска, а ваш патриотизм. Вы перекрыли доступ нашим врагам к оружию и боеприпасам, хранившимся во Франции. Ни Колчак, ни Врангель не получили ни пушек, ни пороха. Более того, вы умудрились поставить на место расхитителей русской собственности.

– Это когда же, позвольте спросить? – нахмурился генерал, пытаясь вспомнить.

– Тот случай с кабелем, в Марсельском порту, – напомнил я генералу.

О случае с кабелем я помнил из мемуаров самого генерала. Почему это всплыло в памяти, сказать сложно, а дело обстояло так: в Марсель из Одессы прибыло судно, груженое бухтами с морским кабелем, оформленные как собственность одного из французских банков приобретенная в России у частного же лица. Во время разгрузки префект порта засомневался – может ли такой груз принадлежать частным лицам, и сообщил о том в Ликвидационную комиссию. Игнатьев немедленно ответил, что в России такой кабель изготавливался только на казенном заводе города Николаева, и потому частной собственностью быть не мог. А если кто-то из частных лиц, пусть даже это и генерал, продал кабель французскому банку, то сделка незаконна. В результате на груз наложили арест, кабель продали, а выручка поступила на счет генерала.