И Эльборус на юге...

«Метода господина Серве представляет много нового и неожиданного; под его смычком виолончель потеряла тот степенный, важный, спокойный и, сказать правду, немножко монотонный характер... последовала за веком и приняла характер страстный и бурный»,— откликнулся писатель и композитор В. Ф. Одоевский[200].

«Нет ни одного качества, которым бы не обладал этот несравненный артист. Звук полный, сильный, который льется прямо в душу, пение выразительное, со всеми возможными оттенками, которые обличают вдохновение... Что касается до трудностей игры, то признаемся, что мы никогда ничего подобного не слыхивали и даже думали, что подобное совершенство выходит за пределы возможного и существует только в мечтах воображения».— писал музыкальный критик Н. Б. Голицын, сам отличный виолончелист[201].

Гастроли продолжались до 1840 года. Из газет узнаем, что 4 января он выступил очередной раз перед петербургской публикой, март — начало апреля посвятил Москве и лишь затем вернулся на родину.

Впоследствии — на протяжении четверти века — он неоднократно бывал в России, и не только в столицах, но и во многих провинциальных городах. Среди них, как видим, оказался и Симбирск.

Устойчивая популярность Серве подтверждается не только многочисленными отзывами прессы. Под впечатлением его игры Кольцов, Данилевский и другие создали целый ряд стихов. Близко знавшие Кольцова рассказывали, что, слушая в Москве игру Серве, поэт «дрожал как в лихорадке»[202]. Бывал на петербургских концертах Серве и Т. Г. Шевченко, который глубоко любил музыку и виолончель в особенности: не случайно героем его новеллы «Музыкант» явился крепостной виолончелист.

В марте 1840 года во время московских гастролей Серве там же, в Большой зале Благородного собрания, давал сольный концерт юный Антон Рубинштейн[203].

Два года спустя Рубинштейн, гастролируя по Европе, выступил совместно с Серве в Вене[204]. Творческое содружество оказалось продолжительным.