И Эльборус на юге...
- Автор: Махлевич Яков Львович
- Год: 1991
- Язык: русский
- Год: Советская Россия
- ISBN: 5-268-00913-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «И Эльборус на юге...». Краткое содержание книги:
Обилие неизвестных и малоизвестных рисунков позволяет лучше представить себе описываемую эпоху.
Адресовано широкому кругу читателей.
На поливановской акварели три ряда кресел и все ложи (кроме боковой царской) полны. Должно быть, нет пустых мест и во всем остальном зале: о притягательности спектакля говорит присутствие важных сановников, которые, как правило, бывали на премьерах. Зная точно, что это не премьера, логично считать, что перед нами тот спектакль, что привлек наибольшее число зрителей.
В ленинградском архиве сохранились кассовые книги Большого театра. 26 февраля сбор составил 4468 рублей (проданы все 70 кресел передних трех рядов и почти все ложи); 10 мая —3874 рубля (все 70 кресел, но ложи лишь частично); 16 мая —1662 рубля (из 70 кресел продано 48, зал заполнен на одну треть); 14 июня — 1177 рублей (из 70 кресел продано 38, зал заполнен на одну четверть)[186].
Таким образом, можно с достаточной долей уверенности предполагать, что Поливанов был в театре вечером 26 февраля 1837 года — это последнее представление «Баядерки» накануне закрытия сезона. Не исключено, что тогда же по горячим следам и были сделаны зарисовки, которые полгода спустя стали исходными для стрельнинской акварели.
(Кстати говоря, утром того же дня в Большом прошло 17-е представление оперы Глинки; Петров пел партию Сусанина[187].)
Почему не Тальони?
Для историков балета окажется неожиданностью имя исполнительницы главной роли — Круазет — в соотнесении с датой рисунка. Дело в том, что вот уже два месяца, как продолжаются петербургские гастроли Марии Тальони. «Европейская слава, которая предупредила у нас приезд Тальони, рассказывала нам чудеса про эту неподражаемую танцовщицу... Французы и англичане истощали лексикон похвал... Теперь дошла очередь и до нас,— пишет «Северная пчела».— В «Баядерке» она показывает земную женщину в возможной прелести. Глядя на нее, легко понять, почему бог Брама выбрал именно эту баядерку, а не другую. Где найдется ей соперница?.. Огромная зала Большого театра, полная сверху донизу, беспрестанно наполнялась оглушающим гулом. В этом гуле едва можно отличить неясную смесь «браво» с именем Тальони. Рукоплесканий не слышно, они так часты, что сливаются вместе и становятся похожими на дикий шум водопада или глухой стук конницы, идущей по деревянному мосту»[188].
Уместно пояснить, что петербургская постановка была, как тогда выражались, «сколком с парижской сцены». В Париже премьера состоялась в 1830 году. Тальони была первой исполнительницей роли Золое. Приехав в Россию, она танцевала в «Баядерке» 15 и 17 сентября, 8 и 19 октября 1837 года. Поливанов не был равнодушен к искусству великой гастролерши: в его альбоме наклеена репродукция известной картины Г. Леполя «Мария Тальони и ее брат Поль в балете «Сильфида»[189]. И тем не менее улан-художник 29 октября на своей акварели изобразил не ее, а прима-балерину петербургской труппы Луизу Круазет, которая четыре месяца не выходила на подмостки в этой роли. Случай поистине парадоксальный. Во всяком случае для нас это лишнее подтверждение ретроспективности рисунка.
«Загремела увертюра; всё было полно...»
Имена зрителей, названные художником, не раз заставляли нас вспоминать о связях их с биографией Лермонтова. А что ж сам поэт? Бывал ли он на этом спектакле?
Вряд ли надо напоминать здесь о врожденной музыкальности его, о пристрастии к театру — все это общеизвестно. Однако сведения о посещении Лермонтовым конкретных постановок крайне скудны. С уверенностью можно назвать, например, «Фенеллу» Обера (он играл на фортепиано увертюру оперы, описал ее представление в «Княгине Лиговской»), «Семирамиду» Россини (дуэт из оперы он «пел во все горло до потери дыхания»)[190].
«Влюбленная баядерка» не упоминается в переписке и сочинениях Лермонтова, но мог ли он не побывать на этом спектакле?.. «Любимые публикою оперы «Фенелла»... «Баядерка»... сменяли друг друга и привлекали жадных наших меломанов под своды прекрасного светлого Большого театра»,— читаем в газетной заметке[191]. Однокашник Лермонтова и Поливанова по Школе юнкеров Д. Г. Колокольцев вспоминал: «В те времена молодежь гвардейского корпуса казалась какой-то увлекающейся, ибо офицеры переполняли театры своими ежедневными посещениями... Я не исключаю, впрочем, даже и старших, и самый тогдашний генералитет: ибо наши полководцы и дивизионеры не пропускали ни одного балетного спектакля... Тогда поставлялись на сцены театра одна за другой такие балетные пьесы, которые положительно производили фурор всеобщий... «Влюбленная баядерка» и другие производили всеобщее очарование»[192]. В ту же пору Гоголь замечал: «Балет и опера завладели совершенно нашей сценой. Публика слушает только оперы, смотрит только балеты. Говорят только об опере и балете. Билеты чрезвычайно трудно достать на оперу и балет»[193].
186
ЦГИА, ф. 497, оп. 1, д. 7242, л. 65; д. 7809, л. 39 об., 44 об., 65 об.
187
Там же, оп. 4, д. 3038, л. 241.
188
Северная пчела.— 1837.— 25 сент.
189
См.: ИРЛИ, ф. 524, оп. 1, д. 41, л. 3.
190
Лермонтов.— Т. 6.— С. 770.
191
Северная пчела.— 1837.— 25 авг.
192
Русская старина.— 1883.— № 6.— С. 593.
193
Гоголь Н. В. Полн. собр. соч.— Т. 8.— Л., 1952.— С. 551.