Конан и слепая богиня

— Это наиглупейшая из всех проклятых дуростей всех времён!

— Кто, о все чешуйки Сэта, те парни, что набросились на нас?

— Владелец той таверны охотно нам это поведает, прежде чем мы переломаем ему все кости, — вмешался Конан в их горячую дискуссию. — Он уже вечером закрыл псов, чтобы они не выдали ту компанию. Он явно знал о них. Но будет непросто его достать. Определённо, он не вылезет из «Каменного старика», поостережётся.

— Не сможет же он вечно сидеть в доме. Будем караулить где-нибудь рядом. Иначе придётся нищенствовать и побираться, ведь все наши вещи пропали. — Голос Тауруса дрожал от гнева.

Они сидели, скрытые от взоров любопытных посторонних глаз, в запущенных зарослях отдалённого парка, расположенного между зеленеющими цветниками зажиточных горожан, в нише под высоким выступом городской стены. Женщины прижались друг к другу, мужчины планировали принять ответные меры.

— Он появится на рынке, вчера мы ему изрядно подсократили запасы, — тихо заметил Хикмет.

— Да, понаблюдаем за рынком, рано или поздно он там объявится, — решил киммериец.

Солнце уже значительно закатилось, когда его слова сбылись. На пыльной дороге заскрипела колёсами красивая бричка, на которой восседал толстяк в засаленной потной феске, глаза которого покраснели от недосыпания. К великой радости актеров он отправился на закупки сам. Остальное было делом мгновения. Едва толстяк спешился, разъярённые комедианты оттащили его к заранее облюбованной палатке гадальщицы на картах. Её владелица — трясущаяся уродливая отвратительная бабища, связанная собственными верёвками и с кляпом во рту, с трудом могла сопротивляться. Жирный пленник не решился проявить себя геройски. Он даже не пытался кричать о помощи. Хватило одного взгляда на нахмуренного северянина и решительные лица остальных, чтобы смириться. Но много разузнать не удалось.