Убить Пифагора [litres][El asesinato de Pitagoras]

— Тетрактис напрямую связан с именем отца. Пифагора часто называют «изобретателем тетрактиса». Эта фигура настолько важна, что стала одним из наших символов. Как и пентакль, о котором мы поговорим как-нибудь позже.

Ты уже знаешь, что числа очень важны для нас. Особенно первые, которые представлены в тетрактисе графически. Но в первую очередь тетрактис священен потому, что передает законы построения музыки.

Она замолчала, глядя на Акенона и о чем-то напряженно размышляя. Они вплотную подошли к той части пифагорейского знания, которую она тоже считала тайной и которую должна была оберегать. Она внимательно заглянула ему в глаза и продолжила:

— Акенон, эти тайны ты должен сохранить в себе и никому не пересказывать.

Она говорила очень серьезно; на мгновение Акенон угадал в ней величие и торжественность Пифагора.

— Не беспокойся, я никому ничего не скажу, — смутился он.

— Договорились. — Ариадна мгновение колебалась, приводя в порядок свои мысли. — Наверное, тебе известно, что в струнном инструменте более короткие струны производят более высокие ноты, чем более длинные.

— Да, это я знаю, — отозвался Акенон, готовясь услышать нечто более сложное.

— Когда-то отец изобрел музыкальный инструмент, позволяющий укорачивать или удлинять струны до нужной степени. Благодаря ему он убедился в том, что отношение красоты и гармонии между двумя звуками сохраняет числовое отношение, равное длине струны, которая их производит. Он доказал, что идеальная гармония возможна между звуком, который производит одна струна, и звуком другой струны, которая наполовину или вдвое длиннее первой. На это отношение между струнами указывают первые две линии тетрактиса. — Она прикоснулась к чертежу деревянным стилосом. — Таковы отношения между единицей и двойкой. Другие, более гармоничные пропорции подчиняются более простым отношениям, которые образуют соседние линии тетрактиса. Они возникают между струной длиной в две единицы и соседней струной из трех единиц, а также между струной из трех и четырех единиц.

Глядя на Акенона, она постучала пальцем по восковой поверхности с изображением тетрактиса.

— Гармония, Акенон, возникает всякий раз, когда струны сохраняют между собой эти пропорции. Это очень важно, — сказала она, и ее зеленые глаза таинственно блеснули. — Это не отдельный случай, когда одна струна составляет длину в десять пальцев, а другая, например, в двадцать. Это закон, который работает всегда, вечный и точный. Он совершенен!

Акенон был в замешательстве. Его удивил и рассказ Ариадны — на самом деле он не был уверен, что полностью его понимает, — и ее пыл. Дыхание молодой женщины участилось, голос приобрел особую глубину. Внезапно он вновь почувствовал влечение к ней; но на этот раз это было что-то другое, менее плотское, чем во время их первой встречи. Больше всего оно напоминало восхищение.

— То, что я только что тебе рассказала, — продолжала Ариадна, — позволяет увидеть два предвечных правила. Во-первых, процессы во Вселенной регулируются точными законами, которые мы можем вычислить. Наверное, ты слышал об абсолютной точности Солнца, Луны, приливов… — Акенон кивнул. Он знал астрономов в Карфагене, которые любили поговорить о своей работе, даже если их об этом не просили. — Во-вторых, мы открываем неведомые двери к знанию и овладению законами природы. Могущество, которое способно обеспечить эта власть, поистине безмерно. — Ариадна пристально посмотрела на Акенона, и он понял, что она вот-вот коснется того, что считает ключевым. — Власть — одна из главных причин, по которым люди убивают друг друга. Чтобы получить власть или уничтожить того, кто ей обладает. А мой отец, Акенон, самый могущественный человек в мире, — она легонько постучала себя по голове, — и именно он решает, кого допустить к этой власти, а кого нет.