Наш знакомый герой

Бедный, бедный Горчаков… Он работал у них на заводе художником, писал «Добро пожаловать». Кончил детскую художественную школу. Ни в академию, ни даже в «Мухинку» поступить не смог. От призыва в армию открутился, кажется симулировал язву желудка. (Она узнала об этом потом.) И при всем том он был неплохой наивный мальчик, вначале даже показавшийся ей похожим на Данилу. Так, на Данилу попроще, для бедных.

Одна беда: он считал, что жизнь перед ним в долгу. А потому до всех и вся снисходил. Он был довольно нахватан, остроумно болтал, но, к сожалению, не умел молчать. Ему вообще казалось, что интересный человек — это тот, кто  г о в о р и т. Вначале его оглушили, заинтриговали и очаровали речи той же Лохматой. Но немного с ней пожив, он понял, что Женька совсем не интересный человек. Он узнал, что в быту она предпочитает молчать, а всем его попыткам пойти в общество или пригласить это общество к себе противится. Все, что издали казалось ярким и блестящим, при близком взгляде оказалось не таким уж ярким и отнюдь не блестящим.

Во-первых, она мало говорила с ним о нем, о самом для него интересном предмете. Она молчала на его выкрики, что его затирают, угнетают, что его ценят не по достоинству его таланта.

Во-вторых, она мало говорила о любви. Он не знал, что Данила навсегда отучил ее говорить о любви, и если она хотела эту любовь выказать, то просто чище мыла посуду и вкуснее варила суп. Горчаков по-девичьи страдал от отсутствия слов и внеурочных ласк. Он даже ссорился с ней несколько раз из-за того лишь, что, находясь в чьем-то обществе, она не принимает никаких телячьих нежностей. Ему-то казалось, что он ее любит, а потому требовались все эти кинематографические жесты любви, которых она не принимала.

Да, он считал, что любит. Но он глубоко заблуждался. Он не любил ни Женьку, ни кого бы то ни было другого. Есть такие милые существа — цветки в проруби. Все в кудряшках, завитушках, с обтянутыми ягодицами, уже в джинсах (где только они их тогда брали?).

На этом браке, продлись он чуть подольше, Женька бы потеряла всех своих друзей. Но Женька шла по пути, накарканному ей старухой Браунинг:

— Ты не дождешься Данилу. Захочешь чего попроще. И выйдешь замуж за дурака. Долго ты с ним не протянешь, разумеется. Останешься одна. Тоже неплохо. Тебя сделали под артобстрелом, и жить тебе под артобстрелом. А в восемьдесят лет ты отравишься от несчастной любви, но тебя откачают, и только тогда ты встретишь человека, которого искала всю жизнь. — И старуха хохотала, глядя на вытянувшуюся Женькину физиономию.

Своего Горчакова Женька сломала. Не принесла ему ничего, кроме зла. И тут уместно будет рассказать (если это не придется на ночь) зловещую историю о Двойнике.