Преступление и наказание [СИ]

ПОСАДКА

Переночевав в калабосо (камера предварительного заключения), вместе с другими полутора десятками нарушителей, половина из которых не говорила по-испански, я выхожу, когда меня выкликнули, на погрузку в фургоны для доставки на суд. Полицейский, сидящий за столом со списком в руках, поднимает голову:

— О! Я видел тебя по телевизору, КОЗЁЛ!

Подхожу к столу под взглядами десятка его коллег, стоящих вокруг стола.

— Мне показалось или меня кто-то здесь козлом обозвал?

Улыбку сдуло с лица полицейского. Он понял, что попал. Зато заулыбались все остальные.

Меня пристёгивают к руке другого арестованного и мы попарно выходим к фургонам. В коридоре происходит давка — полицейский в униформе внимательно смотрит на моё лицо и вдруг говорит:

— Плохой!

Я раскрываю было рот, но передумываю и чмокаю губами, посылая ей поцелуй. Это видит юный полицай, идущий за ней, и орёт на меня:

— Ты что это здесь себе позволяешь!?

Но меня уже несёт на юморной волне, и я весело хрюкаю, едва удостоив его взглядом. Молодой замолкает и проходит мимо.

Ближе к полуночи, таким же транспортом, в качестве полноправного заключённого, я попадаю в первую тюрьму Soto del Real. В приёмный блок. У меня, как и у других, забирают всю одежду, дают белый комбинезон, который я не могу застегнуть на пузе, футболку, носки, трусы, предназначенные для десятилетнего ребёнка, и голышом, под взглядом принимающего охранника, я направляюсь в душ.

Его взгляд фиксирует пятно на моём пузе:

— Это у тебя что?

— След от выстрела.

Лицо охранника мрачнеет: вот только этого не хватало в послеполуночное время.

— А пуля где? Внутри?

— Да. В другом.

Он повеселел настолько, что мне почудилось, что он хотел по-братски обнять меня, но только моё неглиже его удержало. Вместо этого он показал мне большой палец и оставил одного в душевой.