Пароход идет в Яффу и обратно (Рассказы и повесть)
- Автор: Гехт Семён Григорьевич
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Книжники
- ISBN: 978-5-9953-0422-7
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Пароход идет в Яффу и обратно (Рассказы и повесть)». Краткое содержание книги:
— У кого банк покупает участок? — спросил Шухман.
— У Мустафы-эль-Хуссейна, — ответил Апис. — Этот родовитый, но не очень богатый эффенди расшвырял все свои капиталы, после того как стал офицером британской армии. Он распродает свое имение по частям. Мы уже поселили на его участках двести халуцим. В пятницу я еду в Тель-Авив. Приходите после пятницы. Надеюсь, что мне удастся закончить в Тель-Авиве ваше дело.
— Успешно? — спрашивал Висмонт.
— Очень хорошо, — отвечал Шухман.
Был вечер, когда вся колония собралась за столом в доме наборщика.
— Все готово, — сообщил Шухман. — Разумеется, в одном маленьком пункте нам пришлось отступить от нашего договора.
— В каком? — спросил Висмонт.
— Но ты сам согласишься с неизбежностью такого поступка, Ровоам.
— В каком пункте, Илья?
— Банк, — сказал Шухман, — дает нам ссуду в пятьсот фунтов.
Илья боялся скучных возражений со стороны Висмонта, но тот спокойно выслушал его и сказал:
— Надо как можно скорей ее выплатить.
— Конечно! — воскликнул обрадованный Шухман. — Конечно!
Герш Гублер предложил:
— Давайте, друзья, споем песню. Мы будем пахать землю своей родины. Споем же наш гимн.
Все запели.
«…Еще не потеряли мы надежды…» — пел Герш Гублер из Литина.
«…Еще не потеряли мы надежды…» — пел юноша из Бухареста.
Все пели гимн: юноши из Минска, Пинска, Двинска, Лодзи, Варшавы, из Ясс, Браилова и Жмеринки, Конотопа, Балты, Голты…
Все пели на разные голоса: один — полузакрыв глаза, другой — закинув голову, третий — стоя, а четвертый вдруг разгонял мелодию, как колесо, все быстрее и быстрее, и приплясывал ей в такт. Все пели гимн:
— Ура! Мы в обетованной земле! — воскликнул Герш Гублер из Литина.
Он поцеловал Гордона в губы.
— Ура! — закричал Гордон. — Мы в обетованной земле. Ура!
— Ура! Ура! — кричали юноши из Минска, Пинска и Шанхая.
Они сбросили с себя свои войлочные шляпы, отодвинули столы и пошли плясать.
— Танцуй с нами, Ровоам.
Висмонт выстроил всех в кружок. Они сцепились в хоровод и положили друг другу руки на плечи. Они танцевали пастушеский танец.
Когда снова сели за стол, дочь наборщика пожаловалась: у нее с утра болит голова. Висмонт предложил: он сбегает в аптеку за пирамидоном.
— Возьми мой плащ, — сказал Шухман, — смотри, ты простудишься.
— Друзья! — воскликнул он. — Очень хорошо, что Висмонт ушел. Мы получаем участок на общих основаниях. Что касается нас, то мы с удовольствием возьмем помощь, которую предлагает нам наш народ. Напрасно Висмонт думает, что это деньги Ротшильда, это деньги бедняков, наших братьев… Но я устал спорить с Ровоамом. Если бы он не был палестинским уроженцем и сыном сторожа пустыни!
Шухман умолк. Он чувствовал себя неловко: слова о деньгах бедняков были ложью. Пустяки! О чем говорить? Нашли время разделять народ на классы! Есть люди, чьи поступки всегда некстати. Таким человеком некстати, человеком невпопад был, по мнению Шухмана, Ровоам Висмонт.
Гордон спросил:
— А если бы он не был сыном сторожа пустыни?
— Очень просто, — ответил Шухман, — я бы поставил вопрос о том, чтобы не принимать его в квуцу.
Вернулся из аптеки Висмонт.
— Чуть не произошел скандал за прилавком. Я сказал этой немке из миссии: «Дайте мне пирамидон». А около прилавка стоял молодой араб. Он толкнул меня локтем. «Господин еврей, — закричал он, — почему вы пролезли вперед меня? Неужели вы думаете, что Аравия в самом деле стала вашей?»
«Господин араб, — ответил я ему, — успокойтесь. Мне казалось, что вы разглядываете товары. Если б я знал, что вы хотите обратиться к продавщице, я бы, конечно, пропустил вас вперед. Если же вам хочется драться, я готов. Выйдем на улицу».
Все заинтересовались, раскрыли любопытные глаза.
— Ну, — спросили за столом, — что же араб?
Висмонт ответил:
— Он смутился и отошел в сторону, но продолжал тихо ворчать.
— Ты слишком церемонишься с ними, — сказал Шухман, — все равно ты их не умаслишь. Они навсегда останутся нашими врагами. Причина этой ненависти одна — религия. Твоя любовь к ним останется без взаимности.
23
Неточная цитата из стихотворения Н.-Г. Имбера «Наша надежда», ставшего впоследствии государственным гимном Израиля.