Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

Я еще в Бухаресте поручил, пока не закрыта граница, некоторым людям отправиться в Турцию, чтобы извещать о турецких войсках, когда русские придут в Болгарию. Знал, что не всегда возможно пройти через турецкие посты и караулы, чтобы узнать, что у турок, и вернуться, потому, сказал себе, лучше каждый сейчас отправляется как может, да как придется ему бежать, принесет известия о турецких действиях. Но напрасно! Мне не пришлось воспользоваться такими известиями, и все злило, что хотя бы Каравати не со мной, мы вынуждены искать возможность узнать, что происходит в Разграде.

Встал утром и отправился в Садину через реку Лом. Поднялся на холм. Нельзя наглядеться на чудные сжатые снопы, один к другому составленные! Будто Господь нарочно дал это изобилие людям в этих местах — снопы такие, что их не поднять из-за тяжести зерен. Прибыл в село Садину, очень богатое село, и остановился у одного родственника, у которого была мыловарня. Расспросил его, есть ли какой-нибудь способ проникнуть в Разград, но он пожал плечами и сказал:

— Нет!

Тогда я миновал реку, которая течет через село. Напротив виднелся русский караул, а дальше за ним находились турецкие караулы. Я рассматривал местность и ломал голову: как теперь пойду в сумерках? Вернулся опять в Садину. Вот, следом за мной прибыл и Тома Кырджиев, тоже отправленный, из Бялы. Всю ночь мы строили планы, что сделать и как узнать, что творится в Разграде, но не смогли найти способ… Легли и хорошо поспали. К нашему счастью, в тот же вечер из Разграда бежали 15 болгар, и вот с утра они в Садине. Среди них был один парень около 26 или 27 лет отроду, очень развитой парень. Когда мы их спросили, как они смогли убежать, он рассказал, что турки заставили их строить укрепления, и не помнит, как они выбрались в темноте и дошли до Садины.

— Эй, расскажите, — спросил их, — как расположились турки в Разграде, сколько укреплений и сколько пушек?

Парень, молодой, но сообразительный, будто нарочно был отправлен рассматривать и описывать все, сообщил нам сколько таборов[260] турецких войск в Разграде, сколько арабских, на каком укреплении какие пушки и по сколько, будто мы ему сами поручили все описать.

Узнав то, что нам было нужно, Тома Кырджиев отправился в Бялу, я же — в Тырново. Прибыл в Тырново, передал донесение полковнику Артамонову и незамедлительно уже на следующий день отправился в Елену. Дянко отправился с ребятами. Но мой конь ушиб спину о седло, и пришлось ехать в Лясковец, оставлять коня у какого-нибудь друга, чтобы тот за ним присматривал, пока не выздоровеет, я же остался с маленькой лошадкой, которую купил в Свиштове. Мой приятель Калчо мне порекомендовал одного молодого парня — Костаки, прозвище которого я забыл, дабы тот шел со мной. Мы поторговались, сколько буду платить ему в день.

И отправился я в Елену, где меня ждали юноши для того, чтобы сражаться.