Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

Дэвид Ллойд Джордж 23 июля 1914 года поделился с палатой общин своим мнением, что современная цивилизация выработала достаточно эффективные способы урегулирования международных споров, главным из которых является “здравый и хорошо организованный арбитраж”. 24 июля на заседании кабинета министров обсуждались ирландские проблемы, когда министр иностранных дел Грей довольно неожиданно начал читать поступившую к нему ноту Австро-Венгрии сербскому правительству по поводу убийства наследника австро-венгерского престола. Глухой голос Грея внезапно завладел вниманием присутствующих. Это была не нота, это был ультиматум и при всей склонности Сербии разрешить конфликт, было ясно, что ей трудно будет принять его. Выслушав поступивший из Вены текст, Черчилль написал Клементине: “Европа трепещет, находясь на грани всеобщей войны. Австрийский ультиматум Сербии - это возмутительный документ”. Асквит писал Венеции Стенли, что “австрийцы - самый глупый народ в Европе. Мы в самом опасном за последние сорок лет положении”.

Поздно вечером этого дня Черчилль ужинал с германским судовладельцем Альбертом Балиным. Все мысли были устремлены в одну точку и немец спросил Черчилля: “Россия выступит против Австрии и мы тоже начнем свой марш. Если мы вмешаемся, Франция тоже выступит, но что же будет делать Англия?” Черчилль посчитал нужным предостеречь немцев от ложного представления “будто Англия ничего не предпримет в этом случае”.

Сербия согласилась на требования ультиматума за исключением пункта о контроле австрийских офицеров. Она готова на арбитраж великих держав или на передачу дела в Международный суд в Гааге. Но австрийский посол Гизль захватил уже упакованные чемоданы и сел на поезд уходящий в вену в шесть тридцать вечера (ровно через полчаса после истечения ультиматума и получения сербского ответа). Уже с австрийской территории он телеграфировал в Вену, что не все австрийские требования выполнены. Вену охватил безумный восторг, толпы венцев вышли на улицы. Сербскую змею следовало раздавить. (Министр иностранных дел Австро-Венгрии посчитал благоразумным в такой обстановке не обнародовать доклад специального следователя герра Визнера, пришедшего в Сараево к заключению, что “не существует доказательств или даже оснований для сомнений в том, что сербское правительство имеет отношение к шагам, приведшим к преступлению”). На этом этапе даже “прогерманец” в британском кабинете Холдейн пришел к выводу, что “германский генеральный штаб сидит в седле”. Грей сказал палате общин: ”Мы находимся рядом с величайшей катастрофой, когда-либо обрушивавшейся на Европу… Прямые и косвенные последствия этого конфликта неисчислимы”.