Именем Анны

Чтение пришлось прервать. Недавние воспоминания с участием Савилы вытеснили написанное на коричневой бумаге своей свежестью и яркостью. Вот опять. Жертвы. Анна. Жизнь. «Я выбираю твою». Зачем она это сказала. Его жизни ничего не угрожало. Или он просто не знал об этом? Он провёл в анализе несколько часов, глядя в иллюминатор на залитые солнцем облака и, так ничего и не придумав, на подлёте к «Шарль де Голлю» вернулся к дневнику.

Савила клянётся, что ничего такого слыхом не слыхивала, и вообще с Верой Васильевной знакома была шапочно. Ну да, зелёные жёлтым – не друзья (разве что, слуги), кто бы сомневался! Зато очень пригодилось, что Савила заскочила в отсутствие Лента. Я бы не смогла ему объяснить, зачем затеяла сеанс. Кстати, Алевтина говорит «сэанс», умилительно! Все роды просмотрели «покадрово», я кое-что записывала, чтобы не забыть. Схватки начались, когда перевернулись сани, и Вера Васильевна упала в снег. Не думаю, что она сильно ушиблась, но испугалась порядочно, вот и спровоцировала, да и срок уж подходил. Алевтина сказала «не в лоб, так полбу, а рожать придётся» и принялась за свои повитушьи подготовки. На следующий день у Веры поднялась температура. Это было плохо. По Одессе ходила «испанка», а в тот злосчастный день она не только испугалась, но и промокла. Не лучшая комбинация для иммунитета. Слабые схватки, горячка, под окном поклонники, и Пётр Алексеевич в отъезде… но он успел. Влетел, как шальной: «Что ты делаешь со мной, Вера?! Что ты со мной делаешь!», и сразу припал к её руке. Вера Васильевна хрипела и дышала часто. Алевтина удивлялась, почему не кричит, но потом даже поддержала, чем отдавать силы на крик, лучше – на толчки. Быстрее ребёнок выйдет. Когда Алевтина приняла мальчонку в свои руки, роженица стала заговариваться. П.А. как закричит: «Немедленно прекрати!». Алевтина была занята другим, но тут и глядеть не нужно было, почувствовала, как мембрана за спиной расползлась и холодом повеяло. «А Верочка Пётру Алексеевичу и говорит: «Я отдаю ему свою любовь, но не отдаю своё тело. Я люблю Вас, ах, как я Вас люблю…», тогда он спрятал лицо в ладони и зарыдал. Тут она дух и испустила. И сразу закричал малыш. Только что казался безжизненным, и вот уже живой и горластый». Алевтина, добрая душа, всю силу тогда в Веру Васильевну влила, до последней капельки, там и свалилась, поэтому не помнит, кто и когда мембрану закрыл. «Наверное, Пётр Алексеевич. А Верочка ушла. Ничего не помогло». Вот, значит, как проходит переселение душ. Не без помощи из-за Черты. Алевтине я ничего говорить не стала. Савила тоже промолчала. Мы с ней позже поговорим. Хорошо бы ещё разок Алевтину «просмотреть» на предмет того, как именно Вера Васильевна стала заговариваться. Усилить и приблизить. Кто знает, может, такого заклинания в наших конспектах ещё нет – нас всегда интересовало, как дыры латать, а не как их образовывать. Вот тебе и Вера Васильевна. Вот тебе и переселение душ.