Хрущёвская слякоть. Советская держава в 1953–1964 годах

Надо сказать, что вопрос о том, как произошло избрание Н.С.Хрущёва на пост Первого секретаря ЦК КПСС, до сих пор так и не прояснён. Чисто формально, судя по стенограмме этого Пленума ЦК[205], в самом конце его работы лично Г.М.Маленков, который председательствовал на вечернем заседании, уже за рамками исчерпанной повестки дня, неожиданно предложил всем членам ЦК «утвердить первым секретарём Центрального Комитета товарища Хрущёва» и, поставив этот вопрос на открытое голосование простым поднятием рук, сразу получил «желаемый» результат. Но всё дело в том, что, ставя данный вопрос на голосование, он сослался на «одно предложение Президиума ЦК», которого по факту не было. Судя по известным мемуарам Л.М.Кагановича[206], на которые ссылаются многие историки и публицисты (Ю.В.Аксютин, Ю.В.Емельянов, Р.К.Баландин, Л.М.Млечин[207]), решение об учреждении внеуставного поста Первого секретаря ЦК и избрания Н.С.Хрущёва на этот пост было принято совершенно спонтанно, без какого-либо обсуждения на Президиуме ЦК, а уж тем более его «коллективного представления». Кто был инициатором этого решения, догадаться, конечно, не трудно, поскольку в самом начале работы Пленума ЦК с «пожеланием» поставить данный вопрос на голосование к Г. М. Маленкову обратился не кто иной, как министр обороны маршал Н.А. Булганин, который, как известно, ещё с 1930-х годов слыл давним соратником и даже личным другом Н.С.Хрущёва. Причём, судя по всему, это предложение было поставлено им в ультимативной форме, поскольку глава военного ведомства страны прямо заявил премьеру, что если тот не поставит данный вопрос на голосование, то он лично выступит с этим предложением перед членами ЦК. Поэтому Г.М.Маленков, посчитавший, что Н.А. Булганин «действует не в одиночку», и решил не противиться воле своих коллег по Президиуму ЦК и выступить с этим предложением.

При этом известный знаток сталинской эпохи Ю.Н.Жуков, расценив избрание Н.С.Хрущёва как крупное поражение его визави, высказал предположение, что оно, по сути, было неизбежно, поскольку в середине августа 1953 года за счёт партийных средств, подконтрольных Н.С.Хрущёву, он не только вернул всем ответственным сотрудникам аппарата ЦК пресловутые «конверты», но и выплатил им неустойку за последние три месяца[208].

Как считает подавляющее большинство историков и публицистов (Р.Г.Пихоя, Ю.В. Аксютин, А.В. Пыжиков, Ю.Н.Жуков, Е.Ю.Зубкова, Р.К.Баландин[209]), именно избрание Н.С.Хрущёва Первым секретарём ЦК не только разрушило всю конструкцию «коллективного руководства», официально утверждённую сразу после смерти И.В. Сталина на мартовском Пленуме ЦК, но и дало старт коренному переделу власти от государственных структур, прежде всего Совета Министров СССР, к партийному аппарату и «секретарскому корпусу» на местах. Иными словами, та политическая реформа, которая совершенно сознательно была инициирована и проведена И.В.Сталиным, А.А.Ждановым и Г.М.Маленковым на двух Пленумах ЦК — в феврале 1941, а затем в марте 1946 года, де-факто стала «корректироваться» в сторону прежней довоенной модели, где именно партийный аппарат и Секретариат ЦК играли ключевую роль в управлении страной. Конечно, до полного слома этой модели было ещё довольно далеко, но первый шаг в этом направлении был сделан именно тогда. Более того, тот же Ю.Н.Жуков полагает, что избрание Н.С.Хрущёва новым партийным вождём привело к победе наиболее консервативных кругов, возвращению неограниченных прав Секретариату ЦК и к изменению баланса сил в «узком руководстве», поскольку роль главного партийного идеолога отныне перешла от Петра Николаевича Поспелова к Михаилу Андреевичу Суслову, которую тот сохранит вплоть до своей смерти в январе 1982 года[210]. Более того, как утверждают ряд мемуаристов и историков (С.Н.Хрущёв, С.С.Вой-тиков[211]), именно тогда Н.С.Хрущёв при формальном «лидерстве» премьера стал уже определять всю повестку дня заседаний Президиума ЦК и по сути предрешать все его решения.