Электронная книга - «Соавтор неизвестен (СИ)». Краткое содержание книги:
— Посмотрите обязательно. Там ещё журнал, где репортаж со съёмок. Я думаю, вас не просто заинтересует, боюсь, о выборах забудете… — самонадеянно сказал московский хлыщ, но улыбнулся тепло и искренне так, что Бархатов даже пообещал «сегодня же взглянуть».
Думал, что вечером заснёт как убитый: день его вымотал, червь изгрыз. Но он ещё раз решил позвонить Илье. В этот раз сын ответил:
— Илья? Как у тебя дела? Когда домой?
— Пап… Я приеду. Мне нужно с тобой поговорить…
— Неужели? Что же такое произошло, что мой сын решил приехать наконец?
— Пап, я тут один фильм посмотрел… Короче, тебе тоже нужно взглянуть.
— Фильм? Сын, ты едешь, чтобы мне фильму показывать?
— Папа, это не просто фильм. Ты выбросишь из головы все свои идеи о выборах.
— Хм… где-то я уже это слышал… Когда приедешь с фильмой?
— Смогу только через неделю.
— Ну, хоть так, — рявкнул Бархатов, он не привык нежничать с сыновьями. — Жду!
После разговора, конечно, стало легче. И Бархатов вспомнил про фильм. Немногочисленная дворня уже улеглась, на улице темень, на столике огромная кружка чая с лимончиком. Ничто не мешает ему насладиться хорошим фильмом. При случае можно будет ввернуть — дескать, смотрел, разобрался, проникся. Михаил Георгиевич медленно, прищуриваясь, потыкал кнопки на пульте, оживляя домашний кинотеатр, ввёл диск, сел поудобнее на диван, надел очки и начал просмотр.
Чай с лимоном остыл. Из кружки не отпили ни разу. И даже когда через два с половиной часа поплыли титры, Бархатов не прекращал смотреть на экран. Его лицо, казалось, окаменело, но глаза были влажными и живыми. С самого первого кадра, где молодой парень, золотой и наглый мажор, устроив безобразную сцену в ресторане такой же золотой и наглой девахе, уселся за руль «лексуса», бесцельно погнал по трассе, выехал на встречку и стал причиной страшной аварии, Бархатов следил, не отрываясь. И не то чтобы кино отличалось оригинальной режиссёрской задумкой или гениальной игрой актёров. Нет. Фильм вполне рядовой, чернушный и даже немного мексиканско-сериальный, со сменой внешности, с документами из Швейцарского банка и с возмездием главному ублюдку. Таких фильмов, наверное, много. Но этот фильм всё же особенный, он там всех узнал: вот Лидка Голикова, вот слизняк Юрик, вот их приёмный сынок Давид, это он сам, его Макс и Илья. Есть ещё много незнакомых персонажей, есть какая-то жизнь вне их города, после самого ужасного эпизода: когда убивают Макса. Нет, не так. Когда ОН убивает Макса. Тот человек, которого он к себе приблизил, обласкал, всему научил. Антон. После этого эпизода Михаил Георгиевич уже не следил за сюжетом, просто смотрел на экран.
Когда экран погас, мужчина ожил. Он вдруг подумал, что в груди у него не червь, а змея. И имя у гада другое, не Давид. Бархатов вспомнил о журнале, он решил посмотреть, кто снимал фильм, откуда сценарий. Но когда он раскрыл журнал, то увидел вложенный файл. Там протоколы с места происшествия. Их два: реальный и подложный. Оригиналы.
Бархатов вспомнил фрагменты из фильма, как главный ублюдок собирался шантажировать Макса, как он практически готовил его устранение с помощью мелкого сироты. Сопоставления, аналогии наскакивали друг на друга в его голове, скреплялись и слеплялись в общую мозаичную картину. Он встал с дивана, вытащил из сундука папиросы, которые он не курил уже семь лет, и задымил. «Значит, всё это время моим врагом был Антон. Это он убил моего сына. Он всегда мне лгал — и когда говорил, что «страдал» от выходок малолетнего сироты, и когда свидетельствовал в деле об убийстве, и даже сейчас, когда говорил о том, что из сейфа пропало только два документа, а он узнал об этом только что! Ведь я всегда знал, что Голиковский сын не промах, что он жесток и опасен. Мне это нравилось в нём. А он не просто убил Макса, он его шантажировал уже тогда, показывая мальчишку, намекая на дело в сейфе. И мой сын решил справиться с проблемой самостоятельно, не отвлекая отца на свои разборки. Справился! Голиков его переиграл, — Бархатов смотрел в тёмное окно и как будто разговаривал с собственным отражением. — Этот рыжий актёр, как там его? Борис. Не случайно приехал сюда. Надо с ним поговорить. Это и есть бежавший Давид, за которым мы все гонялись как сумасшедшие. А его спрятал сам Макс! А может, Голиков и сейчас ведёт со мной игру? Хочет уничтожить меня, раздавить! Если он соврал тогда, то врёт и сейчас. И журналист Беленький получил пакет не от мифического Давида, а от вполне настоящего Антона! Со мной играть нельзя! Я, конечно, немолод и самые сочные деньки позади, но мой сын не останется отмщённым! Фильм, который смотрел Илья? Нужно было спросить название. Но я уверен, что это тот же фильм. Его сняли для нас. И его снял Боркович».
— Аркаша! — Бархатов крикнул, разрывая густую тишину. Крупный мужчина с татуировками на шее и на руках материализовался из тёмного коридора, словно поджидал. — Нужно найти этого немчика Питера Люгнера. Понял? Есть работа.
Устрашающего вида Аркаша кивнул и скрылся опять в коридоре, но вернулся уже через минуту с ноутбуком в руках, открыл его и проворно стал нажимать по клавиатуре. На экране появились всемирно знакомые разноцветные буковки, а ещё через несколько кликов серая стена какого-то форума. Аватарки и вставленные картинки однозначно определяли говорилку как место встречи сторонников каких-то аркад и шутеров.
— Что писать? — безэмоционально спросил Аркаша.
— Зови его поиграть, добавь, что «срочно».
Аркаша старательно вытыкивал латиницей имя, специально вставляя лишнюю букву, а потом дописал быстро: «Сыграем? Только времени мало. Отзовись».
— Готово, — отрапортовал охранник.
— Подождём, ты поглядывай в течение суток.
— Михаил Георгиевич, спросить хотел. Ведь это тот самый? Который пацан?
— Не думаю, что он пацан. Я никогда его не видел, только слышал. Это менты говорят, что он молодой, но никто толком ничего не знает.
— Мне кажется, что если проблема серьёзная, нужно обращаться к зрелым, опытным людям.
— Кажется — крестись. Репутация у этого стрелка безупречна. И он делает то, что хочет заказчик. Всё! Не до базаров мне!
— Чайку принести?
— Нет. Я буду думать.
И Михаил Георгиевич думал всю ночь. Он курил, просматривал дело, присланное ему в журнале, прочитал ещё раз статью Беленького, достал из незатейливого сейфа документы, погрузился в них, ходил по комнате туда-сюда, рисовал на листочке какие-то стрелочки и даты. Наутро решил позвонить сыну, хотя разница во времени не предвещала адекватных ответов собеседника:
— Илья, это я. Спишь?
— Я не сплю, — неожиданно ответил Бархатов-младший.
— Я посмотрел фильм. — Пауза, которая говорила больше, чем слова. — Ты поверил?
— Да.
— Но доказательства? Всё против этого парня. Его фильм против слов Голикова и прямых улик.
— Тебе нужны улики? Тебе нужны доказательства? Мне нет. Я хочу встретиться с этим актёром — Борисом Дивовым, я поузнавал о нём, мне кажется, что он и есть Давид.
— Он в городе. И он лично мне передал фильм.
— Как долго он там будет? Я прилечу! Я сам с ним поговорю!
— Хорошо, я узнаю, позвоню тебе. Значит, ты уверен, что всё было именно так…
— Уверен, я всегда тебе говорил, что Голиков не должен быть рядом. Ты не слушал меня.
— Я это исправлю, сын.
Бархатов славился тем, что никогда не порол горячку, не принимал поспешных решений, не кидался в аффекте на врагов, всегда оставлял себе время обдумать. Возможно, именно поэтому, имея немалый криминальный опыт, он ни разу не привлекался к судопроизводству. Только будучи несовершеннолетним был пойман на воровстве, просидел два часа в кутузке и с позором водворён домой. Именно тогда отец сказал ему: «Не умеешь — не берись! Поручи другому». Этому принципу Михаил и следовал всю жизнь. Что он умел? Руководить, организовывать, планировать, анализировать, договариваться. Он стратег. Но никогда лично не работал, не грабил, не делал фальшивые документы, не продавал наркотики, не убивал. И даже чай не заваривал. Ибо это умеет кто-то лучше, чем он. Вот и сейчас он только думал, расписывая роли для других.