Электронная книга - «Соавтор неизвестен (СИ)». Краткое содержание книги:
« Глава 1.
В доме Голиковых никто не скандалил. Тем более с Антоном. Если он что-то решил, то так тому и быть. Этот летний день — не исключение…»
— 15 —
…
«…Бархатов читал и не мог поверить собственным глазам. В этой жалкой газетёнке, которую прикармливал Голиков, кто-то посмел запятнать его репутацию. Репутацию бандита, к которому не подкопаешься. Некий Беленький поднимал сюжет десятилетней давности, который давным-давно был всеми забыт и даже мифами не оброс. Все ростки сплетен и кривотолков были тогда уничтожены и щедро посыпаны рублёвым дождём. Эта криминальная разборка — отголосок периода первоначального накопления капиталов — покинула мир юридических действий и бездействий и покоилась совершенно в иной плоскости. В плоскости отношений Голикова и Бархатова. Это было не единственное дело, которым ленивый, но коварный мэр держал неофициального хозяина города. Михаил Георгиевич смирился с этим, так даже было удобнее, ведь покрывая убийцу, мэр города тоже становился преступником, погрязал в этой помойной яме. У них с мэром-шантажистом образовались неслабые дела на фоне такой взаимной дружбы-вражды, их связывали общие теневые деньги и откровенно уголовный бизнес. Бархатов, конечно, всегда был более силён и богат, но мирился с партнёрством Голикова, это было выгодно иметь такого «понимающего» мэра.
И вот после долгих лет такого «понимающего сотрудничества» нож в спину. Статья господина со смешной фамилией — Беленький. И в ней не только упоминание когда-то нашумевшей истории, а прямые обвинения Михаила Георгиевича в трагедии бизнесмена Ярцева и самоубийстве держателя цветочного рынка Зурабяна. Журналист предоставил цифры, назвал фамилии следователей и дознавателей, что получили «на лапу», выложил результаты экспертизы с отпечатками пальцев. Утечка информации могла быть только через единственный канал! Голиковы. Дело с этими сведениями хранилось где-то в глубине их усадьбы. Оно вдруг всплыло в самый неподходящий момент, когда началась предвыборная агитация и всё было готово к победе. Горожане должны были проголосовать за него: электорат устал от полуживого, бесполезного главы, который потихоньку впадал в старческий маразм. А другие кандидаты были «свои люди» — либо клоуны, либо очевидные слабаки, либо упёртые оппозиционеры-революционеры, которые сами боялись своих идей. С этой статьёй надежда на скорую победу полетела в тартарары.
Бархатов сразу вызвал своего верного пса Аркашу, который отвечал за безопасность местного авторитета. Приказал срочно разобраться с этим Беленьким и с его источниками. А сам метался по дому, не отвечал на звонки, психовал, пытался думать. Уже через три часа Аркаша был с докладом. Вернее, с диктофонной записью, на которой хлюпающий, шмыгающий голос журналиста вещал о том, что папку со старым уголовным делом, подозрительно закрытым и явно указывающим на преступную нечистоплотность кандидата в главы города, ему прислали по почте. Прислали и деньги, чтобы журналист не боялся. Аркаша даже принёс благоразумно сохранённый конверт, на котором стоял штамп родного города, того города, который он намеревался завоевать политически. Бархатов был в ярости: неужели у этого слизняка Голикова хватило пороху трепыхаться против него?
Но ещё через час пожаловал Антон. Михаил Георгиевич не мог не поговорить с молодым человеком. Он его любил. «Славный сынок у Голикова. Горячий, умный, в меру осторожный, в меру рисковый, удача липнет к его рукам. Да и прислушивается ко мне. Все советы ловит и впитывает, не собирается сидеть за рыхлой папенькиной спиной, — думал Бархатов. — Мой Макс был бы таким же. Если бы он был жив… Если бы он был жив…» Антон тоже видел статью в газете, поэтому прибежал к своему наставнику. Нужно было «исправлять ситуацию».
— Дядя Миша, — один на один он его называл как в детстве, — эта информация всплыла в СМИ не от нашей семьи!
— Тоша! А от кого? Твой отец единственный, кто был в курсе. Ему захотелось нае…ть своего друга? Так сейчас самый неподходящий момент, — орал Бархатов.
— Дядя Миша, выслушайте меня. Дело в том, что папка с этим документом была украдена.
— Кем? Что ты мне е…шь уши?
— Давно, больше пяти лет назад. Давидом Борковичем. Он тогда не только пистолет и деньги унёс… но и документы. Мы просто вам не говорили.
— Борковичем?.. — Михаил Георгиевич мгновенно осёкся, голос спустился в хрип. — Тем самым?
— Да. Убийцей вашего сына.
— Но… Но почему вы не сказали это?
— Думали, что всё обойдётся. Искали его.
— Но при этом продолжали меня держать на крючке! Антон… ты меня разочаровываешь. Ладно этот слизняк, но ты? Почему ты меня не предупредил?
— Я… я сам узнал об этом сегодня утром.
— Подожди. Он унёс ещё какие-то документы?
— Финансовые.
— Он ими смог воспользоваться?
— Да.
— Бл..! Антон! Значит, все ваши финансовые гарантии липа?
— Не все!
— Ты не мог не знать. Ты знал и скрывал от меня!
— Нет. Я не знал. Поверьте.
Антон что-то долго и убедительно доказывал, говорил, что дела неплохи, что они заткнут рот газетёнке, что документы-то уже «у них». Бархатов почти поверил, почти успокоился. Умел этот парень его утихомирить и умаслить. Но в груди поселился червь. Он грыз плоть, подбираясь к сердцу ближе и ближе. Имя червя было названо — Давид Боркович. Тот, кто лишил его надежды. Тот, кто отобрал не только старшего, но и младшего сына. Илья не желал возвращаться в родной город, дела было передавать некому.
Михаил Георгиевич ворочался в постели всю ночь. Мысли оплетали ему горло, душили. Он никогда не считал этого мелкого Борковича глупым и слабым. Мальчишка остался без родителей, а тут либо сдохнешь, либо выживешь и станешь сильнее. Как получилось, что он оказался в доме у Голиковых, Бархатов не совсем понял. Он предпочёл всё свалить на тупоумие Юрика. Когда бабка Боркович не взяла денег, он попросил у мэра посодействовать судьбе парнишки: сохранить квартиру, выделить компенсацию посерьёзнее, назначить какое-нибудь содержание… И это всё, что он просил! А тупой Голиков вдруг усыновил пацана, когда у того умерла и бабка. Усыновил, да ещё и терпел его выходки всё это время. Михаил Георгиевич вначале даже думал, что это такой многоходовый шантаж опять готовится, но мэр молчал, про парня не намекал. Более того, этот Давид сдружился с Илюхой, приходил домой к Бархатовым, иногда садился за их обеденный стол и даже приятельствовал с Максом. Это коробило.
Откуда охранник Голиковых узнал тайну гибели родителей этого зверёныша? Может, подслушал? Может, кто-то из органов ляпнул? Может быть, из каких-то других источников? Но он знал, что делает. Парень, узнав правду, стал абсолютно невменяемым, помчался к Максу… К его Максу… Сироту, конечно, жалко, но своя кровь ближе. Он тогда был глупым и отвязным. Тот случай вернул ему сына, Макс стал мудрее, стал держаться отца, вникать в сущность их «семейного дела». И вот зверёныш вырос и…
Сердце стучало как-то неохотно, тяжело. Вся эта история разбередила раны, не давала спать. Бархатов наутро чувствовал себя совсем плохо. А нужно было что-то предпринимать, как-то отвечать общественности. Или снимать кандидатуру. Михаил Георгиевич склонялся к последнему. А с утра опять звонки: все донимают, всем любопытно, всем-то он нужен. Личная секретарша пожаловала чуть ли не к завтраку в постель, примчались оглоеды из штаба, притащили новые буклеты, речь для выступления перед медиками. Помпезно ввалился чёртов стилист сладкой наружности, ведь сегодня вечером встреча с представителями культуры! Там из Москвы артисты приехали, надо соответствовать их бриолину!
Посреди дня он вдруг решил позвонить сыну в Москву. Илья не брал трубку. Никакой стилист не мог скрыть тоску с лица Бархатова и вытравить червя из-под грудины. На фоне приглашённых «звёзд» это было наиболее очевидно. Звёзды оптимистично толкали речи, пели, читали стихи, танцевали. Все московские гости были неизвестны Бархатову: ни смазливая певичка Мальда, ни группа старых, но молодяшихся музыкантов с древними песнями о счастье, ни очень модный манекенщик и актёришко Борис Дивов, который смог снять фильм (такой-то юный!), ни наглая, угловатая поэтесса-блогерша с матершинными стихами, ни гранд «Дискотеки девяностых» с единственной, набившей оскомину композицией. Бархатов всех их видел впервые. А они делали вид, что знают «дорогого Михаила и с радостью приехали его поддержать». Худой рыжий мальчик-актёр произнёс короткую проникновенную речь, показал трейлер к своему дебютному фильму, а Бархатову передал пакетик с диском: