Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Гарри усмехнулся.

— Раньше я думал, что это власть, — ответил он. — Сейчас я склонен считать, что дело, опять же, во власти, только другой. В силе характера, но ведь и власть может удержать только сильный человек. Я не знаю… — пробормотал он. — Может, я имею в виду психическую устойчивость? Самообладание? Но это та же власть, только власть над самим собой. Он вроде бы не позволял обстоятельствам влиять на его убеждения. А я позволял. Легко принижать других, это я просто вдруг сам понял, что гораздо ниже его, и с этой-то стороны всё выглядит совсем по-другому. Ну разве это не пакостное рассуждение фашиста и мерзавца? — спросил он, криво улыбнувшись. — Но я не спрашиваю его об этом, потому что права не имею. Ведь тогда я вроде бы равняю нас с ним, меряю одной меркой, считаю, что он видит людей так же, как вижу их я, а ведь он гораздо умнее и справедливее меня. Я не очень-то верю людям, не верю ни в равенство, ни в братство. Я верю в эволюцию, в право сильного, в умение приспосабливаться к окружающей среде, вроде бы так сказал Дарвин. Люди не созданы равными. Родись я лет семьдесят назад, я первый стал бы фашистом, последователем Ницше и его армии белокурых бестий. Ведь я рассуждаю так, будто те, кто ниже меня умом или силой, не заслуживают ни внимания, ни любви.

Гарри замолчал.

— Он всегда считал меня равным. Не выше и не ниже. Человеком, таким же, как он сам, как другие. Но ведь если я не прав!.. — воскликнул Гарри. — Значит, всё, что я могу и что я должен, — тоже драться за тех, кто слабее, кто не может за себя бороться? — Он повернулся к Аннетт и горячо продолжил: — Разве не в этом тогда смысл существования человека, отличие его от животного? Выходит, я жил по закону динозавров: жрать больше, думать меньше, разорять всё, что меня окружает?

— Сложная философия, — заметила Аннетт, пожав плечиками. — Наверное, тебе нелегко жить.

Гарри отозвался с досадой:

— Ты считаешь иначе?

— Можно жить ради удовольствия, — сказала она просто. — Или чтобы делать что-то хорошее.

Она внимательно взглянула на него и принялась раздеваться, снова улыбаясь.

— Глупой меня считаешь.

— Просто я вижу всё более сложным, — пробормотал Гарри.

— А зачем усложнять?

— Я хочу разобраться в том, что меня окружает, — возразил Гарри серьёзно, — а ты плывёшь по течению.

— Течение несёт нас куда-то, — засмеялась она, — значит, так нужно. И если я должна понять куда, надо быть частью потока, ты так не считаешь?

Она глядела, как он, морщась, переодевался.

— Помочь? — спросила она участливо.

Гарри покачал головой.

— Я должен идти наперекор. Не могу по-другому.

Аннетт кивнула. Она больше не смеялась.

— Мы все разные. И ответ ищем по-разному.

Поглядев друг на друга, оба ощутили глубокое взаимопонимание.

— Но ответ всё равно один?

— Конечно.

— Я думаю, всё, о чём ты рассуждаешь, не глупо и очень важно, — добавила она спокойно. — Должен быть кто-то, кто сможет встать на защиту слабых и тот, кто плывёт против течения, тоже необходим. Думаю, все важны.