Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11
- Автор: Сорокин Геннадий Геннадьевич, Новицкий Евгений Игоревич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Интернет издательство "Vitovt"
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11». Краткое содержание книги:
– Начальник областного ГАИ вчера доложил генералу, что легковых автомобилей на похоронах Тихона было больше двух сотен, – прокомментировал аэрофотоснимки Малышев. – Из других областей прибыло не меньше ста машин.
– Сколько там примерно было народу? – спросил Клементьев.
– В церкви на отпевании присутствовало около пятисот человек, а на кладбище собралось более двух тысяч. Практически все кооператоры города послали на кладбище своих представителей с венками. Посмотри на его могилу – настоящий холм из живых цветов и венков.
– Судя по цветам и провожающим, Тихон был самым достойным человеком в нашем городе, – сказал я. – Представляю, какое шоу они устроят на похоронах Лучика. Кто этот мужчина в дубленке рядом с Почемучкой?
– Московский вор в законе Сундук, – ответил Малышев, – личный представитель Япончика. Сегодня вечером он собирает наших воров на сходняк, будет уточнять, кого они выдвинут на место Тихона и кто будет преемником Лучика. Вот интересная фотография – «Отец и заплаканная дочь скорбят по безвременно ушедшему дяде Тихону».
На фотографии, сделанной с большого расстояния длиннофокусной фотоаппаратурой, были запечатлены Муха-Цокотуха и Стелла. Муха стоял рядом с гробом, а Стелла, прижимающая к глазам платочек, как бы пряталась у него за спиной от стоящего напротив человека. Одета дочь смотрителя была подчеркнуто скромно: в пальто с воротником из искусственного меха, на голове вместо модной меховой шапки – шарф.
– Подрастет девочка, так же будет плакать на похоронах Мухи, – постучав пальцем по фотографии, сказал Малышев. – Расскажу вам одну историю, она буквально на днях произошла. Муха нанюхался какой-то дряни, повздорил со Стеллой и дал ей пощечину. Она заплакала, взяла лукошко с маленьким котенком и пошла на «новый» участок кладбища. Там, в вырытой экскаватором могиле, хоронили пятерых бродяг – гробы составили в рядочек, и бульдозер смахнул на них грунт… Стелла под ковш бульдозера бросила корзинку, а потом ревела до вечера, оплакивала котенка.
– Я бы на месте Мухи убил ее к чертовой матери, – сказал я. – Вырастет, оперится и самого Муху велит закопать живьем. Она двуличная: снаружи – ангел, а в груди – сердце из гранита.
– Ничего не будет! – уверенно заверил Клементьев. – Без Мухи она – Никто и звать ее – Никак.
– А Муха что, в семье потомственных воров родился? – возразил я. – У него мать – учительница начальных классов! С такой мамашей путь наверх заказан, однако он поднялся, и никто из авторитетов преступного мира его маманей не попрекал.
– Муха – мужчина, а Стелла – женщина. По понятиям, она свою шайку создать не может.
– По каким понятиям, Геннадий Александрович, вы это о чем? Стелла с десяти лет в перевернутом мире живет. Она выросла на кладбище, для нее похороны – привычная каждодневная рутина.
– Хватит вам! – стукнул ладошкой по столу Малышев. – Смотрим остальные фотки.
Демушкина хоронили с воинскими почестями. На лицах его соратников по Союзу ветеранов Афганистана читалась холодная решимость отомстить убийцам. С похорон Яковлева было только две фотографии – снимать там было нечего: скучные люди, казенные венки. Шафикова после гражданской панихиды увезли хоронить в Томск.
– Где его жена? – спросил я.
– Вот эта, наверное, – предположил Малышев, показывая на женщину в приталенной светлой дубленке. – А может, эта или другая. Вот эта, молодая, судя по всему, дочь покойного, а этот мальчишка – его сын. Кто их мать – непонятно.
У изголовья покойного, понурив головы, стояли три женщины примерно одного возраста. Мужчин рядом с ними не было.
«Или вдова еще не определилась с преемником мужа, или у нее никого нет, – решил я. – Вариант: мужик есть, но до поры до времени они будут скрывать свои отношения».
Просмотр фотографий ничего существенного нам не дал.
В половине одиннадцатого я пришел на конспиративную квартиру на улице генерала Ватутина. Проживающий в ней старик при моем появлении собрался и ушел. Отсутствовать он должен был не менее часа. Если бы старика не было дома, я открыл бы дверь своим ключом и задернул бы шторы в спальне, что для хозяина означало: «Вход запрещен». За пять минут до полудня на углу соседнего дома появился неброско одетый мужчина. Он остановился, закурил. Я открыл форточку на кухне: «Все в порядке, можешь заходить».