Император Алексей Ι Комнин и его стратегия
- Автор: Митрофанов Андрей Юрьевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-906627-76-6
- Жанр: История
Электронная книга - «Император Алексей Ι Комнин и его стратегия». Краткое содержание книги:
В работе приводятся новые доказательства монгольского происхождения династии великих Сельджукидов и новые аргументы в пользу радикального изменения тактики варяжской гвардии в эпоху Алексея Комнина, рассматриваются процессы вестернизации византийской армии накануне Первого Крестового похода. Делается вывод о важнейшем значении половецкого фактора в развитии византийско-русских отношений в начале XII века. В частности, экспансия половцев в придунайских землях связывается с политической консолидацией племенного союза токсобичей, в основе которого находились монгольские кланы, что позволяет рассматривать половецкое наступление на Балканы на рубеже XI-XII веков в качестве своеобразного пролога к монгольским завоеваниям XIII века.
Монография рекомендуется преподавателям и студентам богословских и светских вузов, а также всем интересующимся историей Византии в эпоху Крестовых походов.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Костяная икона святого великомученика и Победоносца Георгия. Афон, Ватопедский монастырь, XI век
Спустя три столетия после смерти Анны Комниной, в эпоху позднего Средневековья, автор хроники мессира Жака де Лалена (1421–1453), возможно, Жорж Шателен (1405/1415–1475) – рыцарь Карла Смелого (1466–1477), герцога Бургундского, рассказал о посольстве некоего рыцаря из Константинополя, посланника императора Константина XI Палеолога (1448–1453), которое прибыло в Шалон ко двору герцога Филиппа Доброго (1419–1467). Византийский посланник и двенадцать его спутников были одеты «по греческой моде» (a la mode gregeoise)[127]. Возможно, под этим следует понимать не столько статскую или придворную одежду ромеев, сколько специфические византийские доспехи – «клибанион» с птеригами и «эпилорикий», шлем типа «греческий колпак» с бармицей, – удивившие бургундских рыцарей, облаченных в «миланские» и «готические» латные доспехи, шлемы арме и салады. Примечательно также обстоятельство, отмеченное еще Никитой Хониатом. Традиция турниров была принесена в Византийскую империю в конце жизни Анны Комниной, в царствование ее племянника императора Мануила I Комнина (1143–1180), который лично дрался на турнире, устроенном по случаю посещения василевсом Антиохии и бракосочетания Мануила и Марии Антиохийской (1145–1182)[128]. Благодаря этому обстоятельству, в сознании западноевропейских рыцарей, в частности, Кретьена де Труа и Вольфрама фон Эшенбаха, Византия превратилась в своеобразный источник рыцарства. По мнению Кретьена де Труа, высказанному в романе «Клижес», рыцарство изначально существовало в Греции, затем было заимствовано в Риме, а из Рима распространилось во Франции[129]. С нашей точки зрения, подобное мнение не является банальным результатом рецепции древнегреческой мифологии в рыцарскую литературу XII века, но отражает реальные процессы генезиса рыцарства, происходившие на протяжении раннего Средневековья и хорошо известные современникам.
Война с норманнами
Несмотря на то, что в апреле 1081 года Константинополь был захвачен войсками Алексея и Исаака Комнинов, несмотря на то, что Никифор Вотаниат, ставший поводом для войны, был свергнут, а бывший император Михаил VII благополучно проживал в монастыре, маховик войны было не остановить. Роберт возил Лже-Михаила по городам южной Италии и рассылал прокламации, адресованные гражданам Византийской империи, с призывами к восстанию против центральной власти. Алексей Комнин, выбранный солдатами в императоры, опирался на благосклонность императрицы Марии Аланской, которая, несмотря на то, что была всего лишь на семь лет старше, усыновила Алексея, тем самым обеспечив великому доместику свободный доступ ко двору еще до переворота. После переворота императрица Мария осталась жить в Большом дворце вместе с Анной Далассиной и Алексеем, который не хотел короновать жену Ирину и разместил ее отдельно, в другом дворце. Как отмечает Фердинанд Шаландон, эти обстоятельства породили в придворных кругах слухи о романтических отношениях между Марией Аланской и Алексеем, в которых сплетники искали объяснение этой странной привязанности Марии к новому василевсу. Желала ли Мария Аланская играть при Алексее ту же роль, которую играла в свое время императрица Феофано при Иоанне I Цимисхии[130]? Шарль Диль был столь же уверен в реальности романа между Марией и Алексеем, как и его младший соратник по ордену византинистов[131].
Впоследствии, после рождения в декабре 1083 года Анны Комниной, дочери Алексея, пребывавшая в младенческом возрасте принцесса была обручена с Константином Дукой, сыном Марии Аланской и Михаила VII Дуки Парапинака, остававшимся официальным наследником вплоть до рождения в конце 1080-х годов Иоанна Комнина. Анна Комнина воспитывалась при дворе императрицы Марии и оставила о ней личные воспоминания. Анна вспоминала о Марии как о неземной красавице, ожившей античной статуе, с которой, вероятно, могли бы сравниться только сарматские и меотские царицы эллинистического времени – Амага и Тиргатао[132]:
127
Georges Chastellain. Chronique de J. de Lalain / Éd. par J. A. Buchon. Paris, 1825. P. 40; Doudet E. Le Miroir de Jason: la Grèce ambiguë des écrivains bourguignons au XVe siècle // La Grèce antique sous le regard du Moyen Âge occidental. Paris, 2005. P. 175–193.
128
Nicetae Choniatae Historia / Hrsg. von J. L. Dieten. (CFHB. Vol. 11). Vol. I. Berlin, New York, 1975. P. 108–109.
129
Chrétiens de Troyes. Cligès / Ed. by C. Luttrell, S. Gregory. Cambridge, 1993. P. 28–33.
130
Chalandon F. Les Comnène. Études sur l’Empire Byzantin au XIe et au XIIe siècles… Vol. I. P. 42.
131
Diehl C. Figures Byzantines… Vol. I. P. 335–336.
132
Ростовцев М. И. Амага и Тиргатао. Одесса, 1914. С. 3–22 (Записки Одесского Общества Истории и Древностей. 1915. № 32. C. 58–77). В дискуссиях высказывались предположения о связи между Амагой и женским царским погребением сарматского времени, найденным в Ногайчинском курган (Крым) Аскольдом Щепинским в 1974 году. Однако погребение было датировано I веком до Р. Х., тогда как эпоха Амаги, скорее всего, представляет собой II век до Р. Х., на столетие раньше (См.: Симоненко А. В. Стеклянные и фаянсовые изделия из Ногайчинского кургана (к дискуссии о дате памятника) // Археология, этнография и антропология Евразии. 2007. № 1 (29). С. 57–66; Зайцев Ю. П., Мордвинцева В. И. К исторической интерпретации захоронения в Ногайчинском кургане // Археология. 2004. № 4. С. 19–23; Щепинский А. А. Сокровища сарматской знати // Вестник АН УССР. 1977. № 10. С. 75–76; Симоненко А. В. Сарматы Таврии. К., 1993. С. 71; Смирнов К. Ф. Сарматы и утверждение их политического господства в Скифии. М., 1984. С. 120; Граков В. Я. Каменское городище на Днепре. (МИА. № 36). М., 1954. С. 28). По мнению А. Б. Егорова, М. М. Холода, А. К. Нефедкина и других авторов комментария к Полиену, события, излагаемые Полиеном в связи с преданием об Амаге (от древнеиранского amäkä (ж. р.) – «сильная», «могущая»), вероятно, датируются временем около 179 года до Р. Х. (См.: Полиэн. Стратегемы / Под ред. А. К. Нефедкина. СПб., 2002; Brodersen K. Polyainos. Neue Studien. Berlin, 2010. S. 2–42; Доманский Я. В., Фролов Э. Д. Основные этапы развития межполисных отношений в Средиземноморье в дорийскую эпоху (VIII–I вв. до н. э.) // Античное общество. Проблемы политической истории. СПб., 1997. С. 184–186; Пальцева Л. А. Херсонес Таврический в V–I вв. до н. э. Л., 1988. С. 29).