Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная
- Автор: Романова-Сегень Наталья Владимировна
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-7911-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная». Краткое содержание книги:
– Господи Боже наш, славою и честию венчай я! – возглашал отец Иоанн.
Все это происходило где-то между часом и тремя пополудни. Обвенчанные молодые поблагодарили императора, императрицу и великого герцога и отправились в Александровский зал, где был установлен алтарь, и здесь весьма короткое богослужение по евангелическо-лютеранскому обряду совершил пастор Фрейфельд, настоятель церкви Святой Анны. Разговоров о переходе в Православие пока не шло, особенно ввиду того, что Людвиг был категорически против подобного поступка дочери.
Свадебный обед начался в шестом часу вечера в Николаевском зале. На хорах зала играл оркестр, пел хор Императорской русской оперы под руководством капельмейстера Направника. Пели артисты Славина, Сионицкий, Орлов, Мельников, Стравинский, Михайлов, Корякин, Майборода, Васильев. Первый тост за императора и императрицу сопровождался гимном «Боже, царя храни», а со стороны Петропавловской крепости прозвучали пушечные залпы. Тост за здоровье молодых сопровождался тушем и снова выстрелами из пушек. Третий тост за герцога Людвига был встречен исполнением «Дойчлянд юбер аллес». Речи, здравицы, тосты. Выпивали и закусывали до девяти часов вечера, покуда в соседнем Георгиевском зале не заиграл полонез. Начался свадебный бал. Император Александр пригласил Елизавету, а Сергей – императрицу Марию. И лишь на втором туре царь танцевал с царицей, а молодожены друг с другом.
Танцы продолжались не так долго, и после десяти часов вечера Александр, Мария, Сергей и Элла в четырехместном позолоченном экипаже, увенчанном царской короной, отправились на Невский проспект вСергиевский дворец. И никакая бомба никакого террориста даже не подумала тогда совершить свое адское озорство. В четвертый год царствования великий император Александр III сумел задушить в России революцию. Невский был ярко иллюминирован и в наступившей ночной темноте сверкал огнями так, что дух захватывало.
Без пятнадцати одиннадцать они поднялись на площадку парадной лестницы бывшего дворца Белосельских-Белозерских, где их с иконой и хлебом-солью встретили посаженные отец и мать – великий князь Владимир Александрович и его жена Мария Павловна.
Отныне это был их дворец, их дом – Сергея и Эллы.
Явились с поздравлениями Сергея Александровича офицеры лейб-гвардии второго стрелкового батальона. На серебряном блюде с изображением вензелей Сергея и Елизаветы, Георгиевского креста и Андреевской звезды они подали тоже хлеб-соль и вскоре почтительно удалились.
После недолгого фамильного ужина на 36 кувертов в столовой Сергиевского дворца молодожены отправились под супружескую сень. И, ввиду существования некоторых особо рьяных православных суждений, нам остается лишь гадать, как прошла их первая брачная ночь. Было у них или не было? И чем сердце успокоилось?
Известно лишь, что на другой день начался Петров пост, а посему никаких увеселений уже не предвиделось. Днем молодожены принимали с поздравлениями иностранных гостей, получали и зачитывали бесконечные телеграммы. Элла была теперь в розовом платье и шляпке, вся в драгоценностях. Минни вручила ей роскошное приданое. Когда пришлось отвечать китайскому послу, который кроме русского других иностранных языков не знал, Элла впервые проявила свои пока еще скромные познания и с трудом, но ответила китайцу по-русски.
В первый же день пребывания в Сергиевском дворце она была потрясена бездной вкуса своего супруга, так великолепно обставившего их жилище. Увы, ныне мы не смогли бы увидеть этого. После революции мало что сохранилось. Автор лучшей на сегодняшний день книги о Сергее Александровиче Дмитрий Борисович Гришин превосходно описал убранство дворца: «Внутренние помещения были выдержаны в стилях барокко и рококо. Гости сразу обращали внимание на то, что малоценимая великим князем роскошь уступает здесь место высокому вкусу. Это чувствовалось повсюду. На площадке парадной лестницы (с монограммами Сергея Александровича на перилах) огромное изящное зеркало предлагало посетителю поправить детали туалета. Если приезжий попадал в столовую, то не мог не прийти в восторг от ее вида. Залитая светом, с ореховым потолком и инкрустированными ценной древесиной филенками, она отличалась уютом, а мозаичные панно-натюрморты (в ту пору немодные) придавали ей особенный шарм. В верхней части камина помещалось распятие.