Дело тётушки Кеннел

– Рад познакомиться, – медленно произнес Джейк, не сводя взгляда со своего визави.

Тонкое, удлиненное лицо которого казалось все более знакомым.

Но, леди и джентльмены, мсье Паркур был одет в безупречное темно-синее пальто и бежевые перчатки. Ни один призрак не завяжет так дьявольски элегантно галстук с турецким узором. Ни один призрак на свете не держит трость с такой великолепной непринужденностью. И не может похвастаться таким крепким, хотя и немного костлявым, рукопожатием. Наконец, ни один призрак не станет улыбаться так тонко без причины.

– Ну, юноша, – сказал этот господин, – счастливы ли вы?

Коммерсант покачал головой.

– О, неужели? – мсье Паркур рассмеялся. – А мне казалось, сама наша встреча означает, что вы нашли ваше дело по душе.

– Вы знали!

– Да, знал. Это было написано у вас на лбу такими же большими буквами, как те, которыми набран заголовок статьи «Нью-Йорк Таймс» в руках у газетчика.

Саммерс машинально посмотрел в указанном направлении, увидел фамилию «Картер» на первой странице, а когда повернулся назад, наткнулся на пристальный взгляд мсье Паркура.

– Так вы говорите, найти дело по душе оказалось недостаточно для того, чтобы стать счастливым?

– Похоже, что так, – вынужден был признаться коммерсант.

– Может быть, вы сомневаетесь, что это ваше дело?

– Ни за что.

– Но не можете сказать, что счастливы?

– Нет, – Саммерс усмехнулся. – Нет, не могу.

– Отчего?

– От того, например, что необходимость обязывает…

– Обязывает быть несчастным?

– Я не несчастен. Слава богу, можно быть счастливым хотя бы немного. Иногда. Время от времени. Кстати: я рад вас видеть.

Мсье Паркур иронически пожал плечами.

– Ну что же, полагаю, в моем обществе вы в полной мере ощутите то счастье, к которому так стремились.

И Д.Э. Саммерс, внезапно почувствовавший себя моложе почти на двадцать лет, принял небрежный вид, улыбнулся слегка и спросил:

– Скажите, а когда вы в последний раз виделись с миссис Фокс?

Уголки тонкого рта дрогнули, рука в перчатке поднялась было, но тут же спокойно легла на рукоятку трости.

– Но кто эта дама? Вы мне о ней не рассказывали! – изумился профессор Найтли, обращаясь сразу к обоим.

– Нет, учитель, – сказал Паркур.

– Так у вас есть общая знакомая?

– Да, – проговорил Саммерс. – Правда, я был очень молод, когда мы познакомились, да и виделись коротко, но запомнил ее хорошо. Это было в поезде, в Нью-Хавен.

– Ну конечно, в Нью-Хавен! – мсье Паркур согласно склонил седеющую голову. – С сожалением должен сказать, что вы последним видели эту достойную даму.

– Да что вы!

– Говорят, – скорбно проговорил ученик профессора, – бедная женщина умерла.

Коммерсант покачал головой.

– Примите мои соболезнования, господин Паркур.

Тот развел руками.

– Бедняжка, на нее столько всего свалилось!

– Ай-ай, что вы говорите. Что же с ней произошло?

– Чахотка, mon cher ami, чахотка свела бедную даму в могилу.

И мсье Паркур негромко кашлянул в кулак.

– Она так любила кофе! – вздохнул Саммерс.

– Ну что ж, – скромно ответствовал его собеседник, – я тоже его люблю. Люди, как правило, ничего не понимают в кофе.

– Особенно проводники поездов? – улыбнулся Джейк.

– В особенности они.

– Может, тогда выпьем кофе?

С этими словами Саммерс открыл свой саквояж. На свет появились: небольшая кофейная мельница, фарфоровая банка с зернами и – да-да, постаревший почти на двадцать лет, но тем не менее отлично сохранившийся кофейный аппарат Нейпира.