Непобедимый. Право на семью
- Автор: Тодорова Елена
- Серия: Неоспоримая #5
- Язык: русский
- Жанр: Короткие романтические романы
Электронная книга - «Непобедимый. Право на семью». Краткое содержание книги:
Я всегда была просто дочерью друзей его родителей.
Все меняется в день моего совершеннолетия. Непобедимый предлагает мне стать его женой и… срочно родить наследника. И на это у него есть серьезная причина.
❤️История Миши Тихомирова и Полины Аравиной из цикла Неоспоримая.
❤️Все книги цикла читаются отдельно!
Медленно и глубоко вдыхаю. Обращаю внешнюю оболочку в привычный, неподвижный и непробиваемый панцирь.
— Здравствуй, Миша, — слышу совсем рядом, прежде чем открываю глаза и смотрю на нее.
Затем на ее ребенка. Долго и напряженно.
Крепкий красивый пацан.
Завидую. Познаю это чувство в полной мере. Варюсь в своей агонии.
— А ты… Ты как здесь?
После вопроса перевожу взгляд снова на Полину. Она молодец. Только губы дрожат и глаза заполняются слезами.
Резко увожу взгляд в сторону.
— На самом деле случайно, Полина.
Голосу хватает силы. Куда она денется? Умирать буду, не выдам.
Да что там… Умираю.
— Ясно.
— Не знал, что ты замуж вышла, — снова в глаза впиваюсь.
Нам обоим вроде как удалось продышаться. И все равно этот контакт пронизывает острыми копьями.
Нет, я, безусловно, не думал, что она всю жизнь целибат хранить будет, и впоследствии состарится моей… Просто не приходилось представлять, что касается ее другой. А теперь, в это самое мгновение, представляю. И, стоит признать, это самое худшее, что я когда-либо «видел». Сжигает последние нервные клетки. Массовая гибель.
— Я не замужем, — признается Полина. С какой-то странной улыбкой мотает головой. — Никогда не была.
— Никогда не была? — повторяю неосознанно.
— Нет, Миша, — выговаривает и как будто задыхается. Переводит взгляд на ребенка, замирает. Кажется, будто силы копит. Я понять не могу, для чего. Но ощущаю, как и без того неспокойное сердцебиение идет на подъем. Самую высшую планку берет. Ребра трещат, пока смотрю на Полину с мальцом. — Миша… — выдыхает, по-прежнему не глядя на меня. — Миша, познакомься — Егор Михайлович Тихомиров.
И сходит лавина. Все обрывается. И перестает функционировать. Вымораживает дотла. А после еще и пожаром проносится. Чтобы уж наверняка… Уничтожено все.
Кожу осыпает такой мощной волной дрожи, что выдержать ее без якобы неторопливого и свободного рывка плечами — возможности нет.
Егор Михайлович?
Тихомиров?
Мой?
Вдыхаю, и по выжженному пустырю за грудиной проносится ураган. Забивает образовавшееся пространство свирепыми и горячими порывами. Скручивает в когда-то важных точках бешеными вихрями. И в эту же секунду возрождается сердце. Мощными ударами выносит все лишнее. Взбивает кровь и, толкая ее по венам, до предела накаляет все тело.
— Сынок… — продолжает Полина, упорно удерживая взгляд на ребенке. Виляет голосом — вот-вот заплачет. А мне, блядь, что делать? Как справляться? Тоже в мальца взглядом впиваюсь. Мой? Мой? — Егорка, смотри, это твой папа. Узнал? Пойдешь к нему на ручки?
После этих слов парень обращает на меня внимание. Впервые взглядами встречаемся, и я с какой-то оглушающей точностью осознаю — мой. Грудь новым всполохом рассекает. Сотрясает оба берега, самими сильными баллами поражает. На пару континентов хватило бы… Но я стою неподвижно. Даже когда малец кивает и тянет ко мне руки, не двигаюсь. Полина шагает и буквально вкладывает мне его в грудь. Машинально ловлю руками. И… клетка захлопывается. Заполняет этот ребенок освободившееся минуту назад пространство. Заполняет до краев.
Инстинктивно наклоняюсь и вдыхаю его запах. Принимаю.
Полина громко и рвано вздыхает. Убирает руки и, оставляя мне сына, быстро отходит в сторону. Отстраненно слышу, как срывается и дает волю слезам.
Много говорят про так называемый материнский инстинкт, но так мало сказано об отцовском. А он ведь очень сильный. Прикладывает мощнее удара самого крутого супертяжа. Впервые в жизни меня опрокидывает. На обе лопатки. Если кто-то считает — напрасно. Не хватает мне ни пресловутых десяти секунд, ни даже десяти минут.
Сказать ничего не могу. Просто держу в руках и рассматриваю сына.
Сына…
После того, как Полина ушла, я запретил себе думать о детях. О семье в принципе. И сейчас, после двух дополнительных лет одиночества, очень трудно выудить из недр груди хоть что-нибудь. Не потому что там пусто. Теперь нет. Очень много чувств, с которыми я просто пытаюсь привычным способом справляться.
— Мама, — протягивает парень, крутанувшись у меня на руках. Находит Полину взглядом и машет. — Мама, иди сюда!
— Иду, малыш… Сейчас, — тайком утирает слезы.
Я почему-то вспоминаю, как что-то подобное делала моя мать. С трудом сглатываю. И медленно вдыхаю. Но прожаренный воздух все равно продирает внутренности.
И сбивается в увесистую груду, когда Полина снова оказывается рядом. Заплаканная и все еще дрожащая. Пытается забрать сына обратно. Не позволяю. И ей буквально приходится посмотреть мне в лицо.