Тайны великих царств. Понт, Каппадокия, Боспор

Флакку доложили об этом. Военачальник рассердился на такое самоуправство и поспешно вернулся к войску. Фимбрия встретил его столь враждебно, что Флакк сообразил: может лишиться жизни. Попытался скрыться в городе Никомедии, но Фимбрия ворвался туда, нашел Флакка спрятавшимся в колодце, вытащил, отрубил голову, а затем бросил ее в море. Тело оставил без погребения и обратился против Митридата. Понтийскими полками в Азии командовал один из сыновей Евпатора – Митридат Младший.

Фимбрия разбил понтийского принца в нескольких сражениях и открыл дорогу в Пергам, где находился сам Евпатор. Источники не сообщают подробностей кампании. Это показательно. Плутарх и Аппиан опираются в основном на «Воспоминания» Суллы. Поэтому его роль невероятно раздута, потери преуменьшены, подвиги – преувеличены.

Солдаты Фимбрии мемуаров не писали. Они не щадили никого, грабили все на своем пути и превратили Малую Азию в кровавый ад.

Сулла тоже был далеко не ангелом. Но он соблюдал видимость порядка. К тому же являлся тонким политиком. Опирался на зажиточные слои, наказывал чернь. Фимбрия и его люди резали всех без разбора. Главным для них было обогащение. Все сознавали, что завтра придет расправа за убийство консула Флакка. Они поставили себя вне закона. Жили по принципу «хоть день, да мой». Никто не знал, как остановить это шествие смертников.

Испугался даже сам Митридат. Его войска были разбиты, Фимбрия наступал на столицу, в сатрапиях воцарился хаос. В этих-то условиях Евпатор и запросил мира.

Заметим, что Митридат правильно выбрал персону для переговоров – то есть Суллу, а не Фимбрию. С Суллой можно было иметь дела. К тому же это единственный римлянин на Востоке, который имел хоть какие-то полномочия. Суллу считала бунтовщиком только одна сторона – демократы. Фимбрия же являлся изменником для всех: убил консула-демократа и враждовал с Суллой. К тому же Митридат, помирившись с Луцием Корнелием, автоматически сталкивал его с Фимбрией. То есть спасал свое государство, лишенное войск, от наступления головорезов.

Митридат надеялся, что римляне перережут друг друга в гражданской войне и сил для покорения Понта у них не останется. Между прочим, так и случилось.

Евпатор пытался еще выиграть время. Он мужественно сражался как политик и дипломат. Царь попытался выговорить более приемлемые условия и выступал против того, чтобы отдать Пафлагонию. Луций Корнелий проигнорировал его лепет. Надо отдать должное римскому полководцу: он умел соблюсти государственные интересы и проявить твердость.

Митридат попытался блефовать. Он велел передать, что получил бы гораздо больше, если бы договорился с Фимбрией.