Мокрый не боится дождя

От всех этих мыслей и боли в затёкшей руке сон пропал окончательно. Его внимание привлекла щель между стеной и балконной дверью, которая не открывалась, как положено двери, а скользила, как по льду.

Он с опаской сунул указательный палец в щель. А вдруг это пасть акулы? Но даже если это было и так, онаповела себя дружелюбно, позволив Костиному пальцу проникнуть внутрь. А потом… Он с силой нажал им. До боли. Тяжёлое большое стекло тронулось и поехало … Из проёма пахнуло тем самым запахом, который источают переливающиеся на солнце русалочьи чешуйки. Костя потянул носом. И сделал шаг вперёд, на балкон, что категорически запрещалось делать.

Поблизости дышало море. Его вдохи и выдохи завораживали. Он отыскал глазами тёмную полосу слева. Она служила ширмой, за которой, как в театре, скрывается самое интересное. Костя любил театр. А ещё картины. И ему припомнилась одна… «Садко в подводном царстве». Собрать её из пазлов трудно. Там большие рыбы, рак и много водорослей. Но самое сложное — красавицы. Бабушка сказала, что за ними Садко (А кто он такой?) и опустился на дно. От той картины шло сияние… Как от бассейна, где плавала Маруся. При воспоминании о бликах на голубоватой подсвеченной воде боль в пальце переместилась к горлу. Да, его обманули. У той девочки не было хвостика. Взамен разноцветных чешуек она напяливала отвратительные лягушечьи лапы… Как их назвал «Бабай»? Ласты! Их надевали и дядьки с длинными рюкзаками за спиной. «Это баллоны с воздухом. Чтобы плавать под водой», — объяснила «Аби».

А настоящей русалкой оказалась тётенька в шляпе. Потому что она смогла дышать без этого рюкзака. Но он вспугнул её. И она спряталась на дно. Русалки не любят, когда их фотографируют. Но на них можно только смотреть. Как этот… Садко.