Поцелуй меня, любимый

— Нет-нет, не надо, — запричитала девушка, падая на колени и умоляюще протягивая руки к любимой госпоже. — Прошу вас! Не делайте этого. 

— Аиша, я в любом случае пойду туда — в защите или без, — решительно заявила Чанлиф. — Но только в этом, — она встряхнула нагрудник, — у меня будет хоть какой-то шанс остаться невредимой. Последний раз спрашиваю, ты поможешь мне или нет?  

— Помогу-у-у, — тихо рыдая, проговорила Аиша, бросаясь к госпоже. — Простите меня. Простите! Я сейчас. Я скоро.  

И в этот момент раздался протяжный звук рога, возвещающий о том, что только что началась последняя, решающая схватка.  

— Всё. У меня больше не осталось времени. — Чанлиф оттолкнула руку девушки и бросилась к окну.    

— Ваше Высочество, — Аиша попыталась остановить госпожу, но схватила пустоту. — Вернитесь. Прошу вас! Нужно надеть защиту.  

Но Чанлиф уже не слышала её. Она ловко спустилась вниз и помчалась по дорожке сада, а в голове билась одна-единственная мысль: “Илад попал в беду, ему нужна моя помощь”.   

Зрители на трибунах безмолвствовали. В воздухе витало предчувствие беды. В зловещей тишине слышался лишь звон сталкивающихся мечей. 

Как только прозвучал сигнал к началу схватки, Милада поняла, что происходит нечто непредвиденное. По правилам поединка каждый был волен выбрать для себя одного или двух противников. И то, что сейчас все принцы посчитали таковым степняка, было проблемой самого степняка. Они загнали пранадармца в угол и только это пока спасало его от неминуемой смерти. 

Милада видела, как к ней на помощь бросился Сван со своими воинами, но их остановила стража правителя Эграна. Всё правильно! Слуги, воины и оруженосцы не имели права помогать своему господину в турнире, а это значило только одно: она сегодня погибнет. Нет, ей не было страшно. Она всегда знала, что такое может случиться, только не хотела в это верить. И сейчас, когда она была всего лишь в шаге от заветной цели, ей было невыносимо обидно вот так погибнуть на арене. 

“И моя семья никогда не узнает, где сгинула их глупая дочь!”   

Вахид отставил кубок с вином и подошёл к Сабмиле, которая всё это время стояла возле перил балкона и не отводила своего горящего взора от пранадармца. 

— Как-то это неправильно, — тихо произнёс Вахид, наблюдая за происходящим на арене. — Брат, может, целесообразнее было бы остановить бой?

— Зачем? — Гаруф выглядел довольным. — Нет степняка — нет дани за двенадцать лет, и моя дочь не отправится в Серебряную Завлудь. И нам даже не придётся за это отвечать, — многозначительно улыбнулся. — Потому что это был его личный выбор — принять участие в турнире за руку принцессы. А на турнирах, как ни прискорбно, иногда погибают люди. Пусть уже всё идёт, как идёт. — Равнодушно махнул рукой: — Не переживай, брат, получай удовольствие от турнира.