Русская жизнь-цитаты 21-31.10.2021

Как на юге? Какими путями может пойти транзит власти — Фонд Либеральная Миссия,"Как и в трех странах юга Европы в середине 1970-х, в сегодняшней России речь идет о консервативном авторитарном режиме с весьма заметной силовой составляющей (хоть и не об открытой военной диктатуре, как в Греции), персоналистском по характеру, антилиберальном, умеренно националистическом[22] и ностальгически-имперском по идеологическим ориентирам. Нетрудно представить себе Владимира Путина, произносящего, к примеру, следующее: «Мы противостоим… всему тому, что может посеять раздоры в семье, низвести её значение до минимума или разрушить. Мы против классовой борьбы, безверия и нелояльности к собственной стране; против материалистического восприятия жизни и превосходства силы над правдой»[23]. (Это заявление Салазара, сделанное в 1939 г.).  Несмотря на патриотическую риторику, суть подобного рода режимов – в концентрации власти и собственности в руках узкого круга «приближенных к телу» чиновников и аффилированных с правящей элитой предпринимателей. Поэтому кризис такого режима означает в первую очередь появление запроса на плюрализм, возможность большей реализации экономических и политических интересов различных групп, как внутри правящей элиты, которая практически никогда не бывает однородной, так и более широко – в обществе в целом. Ответ на данный запрос может быть разным. Так, генерал Пападопулос, сознавая узость социальной базы греческого военного режима, попытался провести ограниченную либерализацию, но лишь спровоцировал выступление своих более консервативных «однокашников по Эвелпидону».  Необычность поведения Пападопулоса заключалась в том, что он сам начал процесс либерализации, утверждая, что «революция», каковой он считал переворот 1967 года, не должна окостеневать и становиться «режимом» (хотя на самом деле это произошло очень быстро – в силу самой природы военной диктатуры). Для режимов более устоявшихся и персоналистских, вроде испанского или португальского, подобный сценарий не характерен: перемены могут начаться даже до падения режима как такового («марселистская весна» в Португалии), но лишь после политического или физического ухода его основателя. Точно так же маловероятной представляется сколько-нибудь серьезная и не вынужденная чрезвычайными обстоятельствами либерализация при Путине: это не соответствует логике режима, который на протяжении последних почти десяти лет, с момента «рокировки Медведев – Путин», развивался в направлении всё большей репрессивности и изоляционизма.  Таким образом, катализатором политического кризиса, предпосылки к которому могут накапливаться еще не один год, скорее всего, станет ситуация, в которой вопрос о преемнике, будоражащий российскую элиту и общество почти непрерывно с 2007 года, превратится из теоретической в остро актуальную проблему.Прошлогоднее принятие поправок к конституции, давших Путину возможность несменяемого правления до 2036 г., показало, что режим практически отказался от поиска решения этого вопроса, отложив дело в долгий ящик. Российского Хуана Карлоса, т.е. несомненного, «институционализированного» преемника, каким стал сам Путин в последние месяцы правления Ельцина, на горизонте не видно. Кандидатов в российские Каэтану, т.е. преемники «по должности» и политическому весу, наоборот, достаточно (Шойгу? Мишустин? Лавров?), но ни один из них не благословлен правителем, что делает знаки вопроса у их фамилий особенно большими.  Другой важной чертой российской ситуации является способ решения режимом проблемы запроса на плюрализм. В политической плоскости она решается за счет поддержания системы электорального авторитаризма. В ее рамках периодически проводится некая процедура под названием «выборы», однако эти выборы, при всем их манипулятивном характере, важны как средство легитимации режима. По наблюдению Григория Голосова, «в России базовые институты поддержания власти настолько слабы и неформальны, что без правдоподобных выборов политика становится игрой без правил, царством полного произвола. А в игре без правил, как известно, возможен любой исход»[24]. Однако при этом режиму нужны гарантии того, что выборы закончатся «так, как надо», т.е. необходимо вовремя выявить и остановить на дальних подступах к власти всех потенциально опасных кандидатов. Любая ошибка тут чревата политическим кризисом – как это произошло в Португалии в 1958 году, когда кандидат в президенты, в прошлом лояльный салазарист Умберту Делгаду вышел из-под контроля и стал популярным оппозиционным лидером. В результате режим был вынужден прибегнуть к грубым подтасовкам результатов голосования: Делгаду приписали лишь 25% голосов, кандидату Салазара, ультраконсервативному адмиралу Америку Томашу – 75%[25].  Поэтому роль парламентских «оппозиционных» партий в РФ (коммунистов, ЛДПР, «Спр�