Император Павел I и Орден святого Иоанна Иерусалимского

Пуссьельг сообщил Бонапарту, что на острове имеется около двухсот лиц, готовых перейти на сторону Франции. Более того, именно он рекомендовал Первому Консулу убедить испанского короля поступить так же, как это произошло во Франции — конфисковать все имущество Ордена.

Небезынтересным можно назвать и тот факт, что Великий Магистр был заранее предупрежден о возможном вторжении Бонапарта. За два дня до появления французской эскадры фон Гомпеш получил такое письмо-предупреждение от бальи фон Шенау, который в это время находился в Раштадте, представляя Орден на мирном конгрессе. В письме сообщалось о предстоящей экспедиции Наполеона и о его возможном нападении на Мальту. Фон Шенау писал: «Примите все необходимые меры к защите… Укрепления Мальты неприступны, или, по крайней мере, в состоянии сопротивляться в течение трех месяцев. Сможет ли Ваше Преимущественное Высочество предпринять все возможное, есть вопрос Вашей личной чести и сохранения Ордена; если Вы уступите, не оказав сопротивления, то будете опозорены в глазах всей Европы»[104].

По нашему мнению, Гомпеш не внял ничьим предупреждениям. Более того, по утверждению современного английского исследователя профессора Сира, который приводит свидетельство рыцаря да ла Тур дю Пена, фон Гомпеш сдал Мальту, «получив приказание немецких масонских лож»[105].

А в донесении А. Лизакевича даже специально оговаривалось поведение рыцарей французского языка: «Примечания достойно, — писал Лизакевич, — что в прибытии французской эскадры Комендант в столице и прочих крепостях и Генерал над Малтийским войском, были французы, и на многих батареях пушки были загвоздены»[106].

Еще более тяжелое обвинение, чем предательство — обвинение в продажности. Кавалер Сент-При, который Гомпеша в своем письме от 4 августа из Триеста жаловался на Бонапарта, что он при отъезде Гомпеша с Мальты принудил его уступить 300.000 ливров из единовременной суммы, которую ему следовало получить наличными деньгами, и 100.000 ливров из ежегодной пенсии на удовлетворение кредиторов[107].

Две недели потребовались Павлу I для раздумий. Император, как покровитель ордена, понимал, что именно на него возлагается огромная ответственность в принятии главного решения. Ведь Павлу I предстояло или бросить вызов возвышающейся мощи Наполеона, или проглотить эту весьма несладкую пилюлю. Император осознавал, что за его предстоящим решением следит вся Европа и все европейские дворы, трепещущие перед одним только именем нового французского властелина.

Павел прекрасно понимал и ту реакцию, которую его решение может вызвать среди глав европейских государств.

В архиве ордена в РГАДА обнаружено секретное письмо Ивана Тункеля, представителя России при Баварском дворе. 18/29 августа 1798 г. он сообщает министру иностранных дел А. К. Разумовскому о большом давлении на баварскую политику Венского двора. От его наблюдений не ускользнули мнения других европейских дворов в случае взятии Мальты англичанами: