Вор [litres, оптимизирована обложка]

На то, чтобы восстановить резервы и душевное равновесие, у меня ушло три дня, во время которых я мог только есть, пить и спать, периодически отвлекаясь на справление естественных надобностей. Голод в это время меня терзал такой, что нуррята с ног сбились, пытаясь прокормить своего прожорливого «папашу». Когда же я отдохнул, насытился и почувствовал, что снова могу надолго уходить в сумеречный мир, передо мной во весь рост встала проблема использования полученных во время последнего эксперимента знаний.

Влезать в чужую личину страшно не хотелось, так что несколько дней я просто носился по хорошо исследованным территориям, жадно вслушиваясь в чужую речь, которая наконец-то стала понятной. К несчастью, для полноценного анализа ситуации того, что я успел взять от старика Лурра, по-прежнему не хватало. Сведения, которые мне достались, оказались отрывочными, поэтому многие термины, определения и аналогии были неясны. Нет, расшифровать простые разговоры труда уже не составляло. Но какая мне, скажите на милость, польза от ненароком подслушанной женской трепотни? От того, как кумушки на рынке обсуждают достоинства той или иной ткани? Или как проходящий мимо мужик тихо жалуется приятелю на сварливую жену?

Сведения, которые меня интересовали, требовали более глубокого понимания языка и здешней культуры. Сословные различия, значение и характеристики титулов, особенности здешних словесных оборотов, пословиц, поговорок… черт! Даже чтобы красиво ругнуться, нужно было знать гораздо больше того, что я украдкой подсмотрел в памяти старика!

В общем, помучившись так и этак, истоптав себе все лапы и порядком умаявшись, к концу недели я все же пришел к неутешительному выводу, что должен снова влезть в чужую шкуру.

Тянуть с неприятными делами я не любил, поэтому в ту же ночь, говоря языком оборотней, самым настоящим образом перекинулся.

Боль, как и в первый раз, была адской, но, к счастью, не слишком продолжительной. Не успел я как следует разинуть рот для громкого вопля, как загодя предупрежденный хвост проворно всунул туда золотую монету, а умненькие нуррята подтащили поближе целую горсть серебра.

С этаким допингом процесс смены формы прошел гораздо легче, чем в первый раз, и я даже сознания не потерял, когда чужие воспоминания повторно рухнули на мои плечи, будто упавшая с неба бетонная плита.