Ловушка для Инквизитора

Тристан сдержался от очередной колкости в адрес Ричарда, вертящейся на его языке. Ему ужасно хотелось сказать вместо «самое страшное» - «самых прожорливых демонов», имея в виду и покойного Ричарда, но он сдержался.

- А вдруг нет? - тревожно спросила Софи. - Вдруг нет?! Вдруг этот Зеркальщик подглядывает за нами?! Поймите, Тристан: я так давно беззащитна…  Я так давно чувствую себя беспомощной! Ричард пустил в мой дом демонов, разрешил им тут хозяйничать. Патрик сюда был вхож. Они тут вдвоем хозяйничали долго. Все трогали. Всем владели. Повсюду их следы, мерзкие следы их пальцев! Как я могу быть уверенной, что здесь мне ничего не грозит?

- Я смогу защитить вас, Софи, - произнес Тристан мягко. - Я обязательно вас защищу. И ничего дурного с вами не сделается.

Губы Софи печально изогнулись, глаза снова наполнились слезами.

- Это ваша работа, - сказала она горько. - Вы не можете поступить иначе. А когда вы уедете, я останусь одна… Один на один со своими страхами и с своей новой жизнью…

- Принцесса Софи, - передразнивая фарфорового пажа, произнес Тристан. - Надо взрослеть. Вы мне показались такой бойкой, такой бесстрашной в первую нашу встречу. И вот оказывается, что вы - трусиха?

- Я просто не умею… жить, - тихо призналась Софи. - Для себя. Можете одолжить мне капельку вашей самоуверенности, господин инквизитор? Я помню, в книге…

- Да, да, - Тристан рассмеялся. - Там было написано про то, что я считал, что все кругом принадлежит мне… и мало кто мог доказать мне обратное.

- А вы не принадлежите никому, белый ангел, - шепнула Софи. - Так печально…

Его рука поглаживала ее рассыпавшиеся по подушке волосы, алые глаза смотрели в тревожные, полные слез глаза Софи, и девушка сама не заметила, как ее руки обвили шею инквизитора, притянули его к себе.

Инквизитор припал к ее холодным, дрожащим губам своими, со страстью поцеловал их несколько раз, отогревая, пытаясь вдохнуть в Софи жизнь и тепло. Если б не мысль о том, что сейчас явится Густав с горячим питьем для Софи, Тристан тотчас откинул бы одеяло и нырнул к ней в постель, стащил бы с нее платье и прижался горячей кожей к ее озябшему тельцу.

- Не смотрю, не смотрю! - пропищал паж, закрывая глаза фарфоровыми ладошками.

Но нервная дрожь девушки, ее холодные руки, которые Тристан тщетно пытался отогреть, ее холодные губы не располагали к любви. Что-то было напряженное, испуганное, больное в ее торопливых, испуганных объятьях. Софи тянула его к себе, пытаясь найти не любви, но спасения.

- Софи, - рассмеялся Тристан, касаясь ее лица, дыша одним с ней дыханием. - Вы так напряжены, будто под кроватью у вас сидит страшный монстр. Но я могу вам поклясться - здесь нет ни единого чудовища, кроме меня. А я вас не обижу.

- Но мне кажется, есть, - серьезно ответила Софи. - Я не могу избавиться от ощущения, что за мной подсматривают. Я как будто вижу чье-то отражение, мелькающее в стеклах окон, в зеркалах.